Зуа уверенно осваивает профессию разведчика и контактера. Здесь это называется «антэр». Собственно и осваивать-то почти нечего, она и так предметом владеет. Антэр – это и солдат, и разведчик, переговорщик и спасатель в одном флаконе. Единственное, с чем у нее настоящая проблема – искусство контакта, как таковое. Мирными, так сказать, средствами, без мордобоя и криков… С переговорами у сестрички туго – так и норовит в глаз заехать, если кто плохо соображает. За кинжал, слава Богу, уже не хватается. Он висит у нее в комнате, на стене, в память о прошлом. Она по-прежнему живет внутри моей берлоги, и каждый раз шастает туда-сюда с кучей друзей и подруг… Никакой личной жизни. Хотел ее отселить в отдельную жилплощадь – я, говорю, отдохнуть хочу, на койке своей поваляться без смокинга, а тут целая толпа пробегает, чуть ли не по мне. Так она резко воспротивилась. Нет, и все, ни в какую! Мы, говорит, тихонечко… Ага. Так я и поверил. Каждый вечер одно и тоже – песни, взрывы хохота, шум-гам… Правда, я теперь сам дома не очень часто бываю… Но бываю же! Как я ни пытался ей объяснить, что мы с ней, хоть и брат и сестра, но взрослые люди, и хорошо бы, чтобы у каждого была своя личная, можно сказать – интимная ниша, куда другой со своими визгами, плясками и прочими прелестями молодых растущих организмов, не лезет. Я же оргии не устраиваю? А мог бы. Позвал бы Хоба, замутили бы с девчонками… Тут Зуа начинает язвительно ухмыляться, и крутить пальцем у виска. Это я ее научил – на свою голову. Твоя, говорит, интимная ниша совсем в другом месте, и кишка у тебя тонка – вечеринки с девочками устраивать, да еще с Хобом… Это правда. Ночую я теперь, как правило, в королевских покоях, как говорит моя отмороженная сестра. Присутствие на отведенной мне территории обозначают походный мешок и смятая постель. А что касается ее личной жизни – друзей-то у нее много, а вот хвоста из настоящих поклонников я что-то не заметил. Это при том, что она здорово похорошела. Оказалось – ей всего-то восемнадцать, она немногим старше Гиоль… Гиоль – это наша «дикая орхидея». «Детка из клетки», как говорит Зуа. Они больше не скалят друг на друга зубы, но особой дружбы между ними тоже нет… И это жаль. Не считая Хоба, они теперь единственные близкие люди – по месту рождения. Дружба у Зуа с Мио. Как с первого дня пошло, так и осталось. Кажется, Кора даже ревнует, хотя виду старается не показывать. Рани обнаружила у моей амазонки талант к живописи, что было для меня полной неожиданностью. Зуа и живопись? Сейчас моя возлюбленная мягко, но очень настойчиво подталкивает наше молодое дарование к серьезным занятиям этим благородным делом… Кого другого Зуа уже давным-давно послала бы «чуком кверху», как она выразилась, на что я пообещал вымыть ей рот с мылом. Но Рани она такого не скажет никогда. Моей невесте вообще трудно в чем-либо отказать, знаю по опыту. Поэтому полчаса, или час в день – как получится – Зуа, пыхтя и чертыхаясь, переводит карандаши и бумагу, смешивает краски и ставит пятна где попало. Все продукты ее творчества Рани аккуратно забирает, и после обработки на компьютере получается такое буйство жизни, что поневоле начинаешь репу чесать. Глядя на мое задумчивое лицо, Зуа потихоньку привыкает к мысли, что художник – слово не ругательное…
Хоб тоже в антэры подался. А куда ему еще? Не в энергетики же… Переговорную составляющую ему, по моей просьбе, скостили. Ну не оратор человек. Зато, если замесить кого, или передвинуть что-то неподъемное – тут ему равных нет. Когда народ по какому-либо поводу собирается в кучу, Хоб возвышается над всеми, как ледокол. Да нет – скорее, как айсберг… Снисходительно поглядывает на молодых с высоты птичьего полета. Наш драчун здорово присмирел и смягчился, когда я ему доходчиво объяснил, что произошло, где он находится, и что из этого вытекает. Как ни странно – молодежь в нем души не чает, я частенько наблюдаю, как старый вояка травит соленые байки из своей богатой биографии, под одобрительный хохот собравшихся вокруг парней и девушек из отряда антэров. Я, кстати, тоже сдал на эту профессию – так, на всякий пожарный… Причем, без экзамена. В качестве оного мне зачли воспитательную работу с Хобом, и дружбу с Гиоль, а также разнообразные навыки, приобретенные в бытность врачом-волонтером Корпуса Мира.