Долго отдыхать не пришлось – на следующее же утро Рани с тревогой сообщила мне, что у Зуа, кажется, не все в порядке. В каком смысле, не понял я, ну ясное дело – у меня тоже не в порядке, мне бы еще часик поспать… до вечера. Но Рани настаивала, как я ни убеждал ее, что все это время сестренка была возле меня неотлучно, и ничего такого я за ней не заметил, просто устала, как и все. Ты когда ее в последний раз видел, спросила Рани. Вчера только. И ничего не заметил? Ну ты и бревно, Лем – девочка осунулась совсем, мешки под глазами, ходит сама не своя… Я объяснил Рани, с чем это связано по-моему – работы по захоронению, если уж другим было тяжело, то для Зуа это не просто трупы, это все, что осталось от огромной семьи. А что я мог сделать? Ну не мог я ее отстранить, не мог, она должна была попрощаться, проводить их всех, я бы проводил… Но оказалось, что Рани выяснила кое-что конкретное. После долгих уговоров ей удалось вытянуть из Мио, работавшей с подругой бок о бок, что Зуа попросила ее произвести полную трехмерную съемку своего городища. И еще одного места… Кажется, она даже привезла оттуда кое-какие мелкие вещи… Какого «еще одного»? Хоб в родные места не поехал, как я его ни просил. Воины хоронят друзей в своей памяти, так он мне это объяснил… Мио уточнять отказалась, сказала, что не может выдать чужой секрет. Зуа ей этого, мол, никогда не простит. Видимо Зуа что-то стало известно, потому что поговорить с ней мне так и не удалось. Она явно меня избегала… Да что происходит-то, елки-палки?! Даже Рани не удалось вызвать ее на откровенность – Зуа не стала разговаривать, просто ушла. Ну ладно, давай оставим человека в покое, может ей сейчас лучше одной побыть… Однажды я застал ее у дверей Гиоль, увидев меня, она страшно смутилась, и тут же ушла. Чуть не бегом убежала… Умом-то я понимаю, что не может Зуа причинить девочке зла, уже не может, да еще в ее состоянии, хотя – кто его знает, именно в стрессовом состоянии человек способен на непредсказуемые поступки… И я стал за ней следить. Издалека, правда – убедил Рани, что это необходимо, и она мне помогла. Как оказалось – не зря. Что-то ей надо было от девочки… Выяснить отношения до конца и успокоиться? Да при чем тут ребенок, с ней-то что выяснять? А других больше нет, и не будет… Я бросил все свои дела и побежал к комнате Гиоль. У дверей запнулся, словно споткнувшись. И что ты там увидишь? Как она ремни из ее кожи режет ножичком своим? Что-то мне подсказывало, что входить нельзя ни под каким видом. Я мысленно напрягся, и, как учила Рани, сделал маленький кружок на стенке прозрачным. Одним глазом только посмотрю…
Она сидела возле стола, а настороженная Гиоль – на своей кровати. Сидели молча, глядя друг на друга. Долго сидели. Зуа стала бледная, и я заметил синяки под ее глазами. Рани права – бревно и есть… Наконец Зуа медленно достала что-то маленькое и темное из нагрудного кармана. Положила на стол. Увидев то, чего я издалека не смог разглядеть, Гиоль привстала, лицо ее изумленно распахнулось, сбросив маску безразличия, она соскочила с кровати и подошла к столу… Да что же это! Рани, ну помоги ты мне, в конце-то концов! Комната приблизилась, все предметы увеличились, словно я оказался внутри… Это была кукла. Маленькая, грубо вырезанная из дерева, с какими-то лоскутками не то кожи, не то какой-то пакли… Зуа заговорила, я не мог ее слышать, но Гиоль слышала, она уже понимала язык, она подошла к Зуа совсем близко, жадно слушала, впитывая каждое слово. Глаза ее стали круглыми, рот открылся, она стояла перед столом, как загипнотизированная, переводя взгляд с куклы на Зуа и обратно. Я вспомнил, какой увидел Зуа в первый раз – дерзкие глаза, упрямо сжатый рот… Ничего этого не было и в помине. Молодая женщина, и в глазах у нее только одно – горе. Оно отражается во взгляде ребенка, застыло между ними, нарастая с каждой секундой, накрыв крохотную самодельную вещицу, лежащую на столе… В какой-то момент Зуа вдруг не выдержала и разрыдалась, закрыла лицо руками, плечи ее судорожно затряслись, я рванулся к двери, чтобы остановить это. В последний момент рука, потянувшаяся, чтобы толкнуть дверь, повисла в воздухе… Гиоль взяла со стола почерневшую, словно закопченную, фигурку и неловко обняла Зуа. Та, будто очнувшись, горячо прижала к себе девочку, лихорадочно целуя ее… Я повернулся и побежал оттуда бегом, пока меня никто не застукал. Стыдно стало, что подсматриваю, чужое горе было тайной, не предназначавшейся для посторонних. До меня дошло, где они снимали. И что. Мио может спокойно хранить свой секрет…
Так в нашей семье появилась еще одна сестра – младшая. Мне Зуа так ничего и не объяснила. Просто пришла и сказала, что хочет забрать девочку к себе. Мы поменялись комнатами – моя побольше, а где валяться мешку, не все ли равно? Гиоль теперь повсюду ходит за ней, как привязанная, даже на тренировки, в зал антэров. Я не волновался – никто не обидит ребенка, как бы причудливо он себя не вел. И смеяться вряд ли кто захочет – Зуа все зубы переломает… Никто и не смеялся, все были рады единственному ребенку на корабле. Своих надо иметь… Оказалось – это и есть проект «Возрождение». Рани работает над программой совмещения двух разных по генетике организмов с целью получения здорового и полноценного потомства. А теперь под эту программу подпадает и она сама… Но тут, как говорится, наука ничего подобного еще не знала. Еще узнает, я не сомневаюсь.