- Вставай, соня. Гиоль звонила – они уже завтракают.
- Приятного аппетита… Рани, золотко, тебе меня ничуточки не жалко? Я в пять утра уснул. Нарисованным человечкам нужно высыпаться, чтобы быть в форме…
- Уснул бы раньше.
- С тобой в одной постели? Невозможно.
- Тогда не ной.
- Легко тебе говорить… Был бы я такой энергичный, я, может, тоже сутками не спал бы. Облизывал бы тебя до последней секунды. Кстати…
- Хватит-хватит, тебя давно ждут. Потерпи до вечера.
- А я не могу. Нарисованные столько не живут...
- Плохо нарисовали, значит.
- Нарисовали, как смогли. Не все же такие, гениальные художники…
- Ты встанешь, или будешь ныть?
- Встану. И буду ныть… «Никто меня не любит, по темечку не гладит…»
- Я поглажу, только вставай.
- Ты погладь сперва, а там посмотрим…
- Мало того, что лентяй, так ты еще и обманщик!
- Это когда я тебя обманывал?
- А вот сейчас и пытаешься. Я все слышу.
- А ты не слушай. Я же не тебе говорю. В собственной голове нельзя уединиться, я же еще и виноват…
- Лем, если ты сейчас же не встанешь, я нагружу тебя на тридцать тысяч вольт. Будешь бегать весь день, как заведенный.
- Только без рук! Художника всякий может обидеть. Нет, чтобы пожалеть… Уже встал. Видишь?
- Это ты называешь – встал? Я не имела в виду одну ногу. Тридцать тысяч, Лем… Маленьких, славненьких, колючих вольт.
- Кстати, о маленьких… Как там наши дела?
- Пока никак. Чем спрашивать, помог бы лучше.
- Я и так всю ночь помогал. И вчера тоже… И сегодня надеюсь помочь, часика два-три.
- Этого мало. К тому же, ты вовсе не для меня старался, а эндорфины свои вырабатывал.
- Ну знаешь – на эндорфины мне хватило бы и пятнадцати минут.
- Иди за стол, дурачок… Одеться не забудь.
- Дурачок и есть. Был бы умный – спал бы сейчас на здоровье.
- Это ты про что?
- Я-то? Все про то же… Мало мне было одной сестры, так она мне еще одну нашла. Но мне все равно мало – у меня еще и невеста есть. Другой бы успокоился на достигнутом, так мне, дураку, и этого недостаточно – я еще целую толпу народа пригласил. Заходите, люди добрые, милости просим, делать мне больше нечего, давайте-ка я ваши проблемы порешаю…
- И что? Решай. Неплохо получается… Мио говорит – саженцы принялись почти все.
- Вот-вот. «Я садовником родился, и садовником умру…»
- Это еще что такое?
- Это? Стихи. Игра детская.
- Это хорошо, что ты детские стихи помнишь. Будешь читать детям.
- Слушаюсь, госпожа…
- Тебе же легче – сочинять не придется.
- О-о, как вы великодушны, госпожа, как внимательны и чутки…
- Не подлизывайся. Поел? Свободен. Вечером увидимся…
- А до вечера мне что делать? На луну выть?
- Здесь нет луны. Марш отсюда, бездельник… Гиоль найдет тебе занятие.
* * *
- Лем, мы расшифровали ваши записи. Вот, возьмите… К сожалению, история записана с многочисленным упоминанием деталей, нам неизвестных, рассчитана на пользователя, уже хорошо знакомого с культурой и хронологией… Вам не мешало бы привлечь к этому вашу сестру.
- Которую, Наль? У меня их теперь две.
- Да-да, Рани мне говорила... Никак не могу привыкнуть к той легкости, с которой вы образуете новые родственные связи.
- Я тоже.
- Вам мало двух ваших сестер – вы и мою забрали. Не слишком ли много одному? Почему вы смеетесь?
- Именно об этом бы говорили с вашей сестрой всего полчаса назад.
- Зуа может что-то знать – какие-то мелочи, которым она не придает значения. Покажите ей эти материалы, может какие-то из непонятных слов, имен, событий скажут ей больше, чем нам…
- Непременно. Это часть ее наследия… Наль, вы видели это устройство. То, которое открывает проходы в пространстве и времени. Что скажете?
- К сожалению – очень немного. По изображению трудно судить о принципе действия… Но есть и хорошие новости. Мы не впервые сталкиваемся с проявлениями этой культуры, правда, они никогда раньше не были так полны и богаты деталями… В нашем архиве есть кое-какие документы, с которыми вам не мешало бы познакомиться. И самое главное – нам удалось выяснить, куда именно отправилась соплеменница вашей сестры…
- Это не соплеменница, Наль – ее родная тетя.
- Да, простите… Вас ведь это интересует? Давайте конкретней – каковы ваши намерения?
- Просто неплохо было бы знать – что с ней стало, жива ли она… Для Зуа это очень важно.
- Мы это узнаем. Ее надо вернуть?
- Наль, вы хотите сказать, что готовы отложить все свои планы, и отправиться искать одного человека неизвестно где? Кинуть всю мощь «Ут-Лиензе» на это дело?