- Вы и Зуа – члены моего экипажа. И если вам необходимо найти этого человека – конечно, я готов… Здесь мы почти уже закончили, так что в ближайшем будущем мы смогли бы обсудить интересующий нас вопрос более предметно.
Я решил не говорить Зуа раньше времени. Вдруг ничего не получится, и мы не найдем Венту… Остаток первой половины дня я провел внизу, на поверхности. Некоторое время уже вполне можно было обходиться без шлема, что я и сделал с большим удовольствием. Когда-нибудь здесь зашумят леса – много больше, чем было. Люди все умудряются загадить до неузнаваемости, надо очень постараться, чтобы с нашим детищем такого не случилось. Новым жильцам дадим инструкцию по эксплуатации, со строгим обещанием оторвать руки и ноги, и главное – мозги, если будут топтать, где ни попадя. И вообще – прежде чем пускать сюда кого-то, нужно научить его вытирать ноги, и не брать больше, чем можно унести и съесть… Обедать я пошел домой. Честно говоря – так я толком и не понял, где он, этот мой дом. Там, где живет моя многомерная женщина, ставшая моей жизнью? Или там, где меня ждут с нетерпением две молодые особы – красивые и буйные? А за пределами этих двух островов, которые иногда объединяются в один большой материк, меня ищут, со мной советуются, хотят разделить радость, и просят помощи десятки других людей. Тоже хороших и не чужих… Не скажу, что мы теперь все одна большая и дружная семья, но какие-то подвижки уже происходят. После совместной работы внизу многие поняли, что не готовы покинуть свободную территорию…
Попасть в покои королевы, где я надеялся получить изысканный обед вкупе с не менее изысканным обществом, мне так и не удалось. На выходе из иллюзий я был грубо схвачен двумя разъяренными фуриями, которые, не мешкая ни секунды, поволокли меня в свое логово.
- Лем, какой же ты все-таки гад! - Шипела мне в ухо Зуа, успевая между делом мило здороваться и кивать встречным знакомым.- Мы тебя с утра обыскались, обещал же сегодня, как проснешься – мы первые. «Железно, железно…», - прогнусавила она, передразнивая мой голос.- Я как дура, звоню Рани, а тебя уже и след простыл! Говорит, ты к братику ее пошел, позвонила туда – а тебя и там уже нет! Я взяла Гиоль, бегаем тут по всему кораблю, как две курицы, Хобу задание дала, чтобы тебя искал, так он мне, нахально улыбаясь, заявляет, что ты вниз соскочил, он, мол, сам тебя упаковывал…
- Хоб? Нахально? Тебе? - Я представил себе эту заискивающую улыбочку, и вообще – всю скомкавшуюся тушку нашего Голиафа, и злорадно ухмыльнулся.- Мы об одном и том же человеке говорим?
- Ты зубы не скаль! - Она не выдержала и улыбнулась.- Посмел бы он мне… Я бы неделю твои уроки на нем отрабатывала.
Кто бы сомневался.
- А тебе твои художества тоже с рук не сойдут, и не надейся! Я требую спарринг!
- И я! И я!! - Завизжала Гиоль, вцепившаяся в меня с другой стороны.- Сам же говорил, что прыжки хорошо бы отточить!
Короче – эти две мои сестрички-истерички быстренько надели свои кимоно, и пока я переодевался, немного размялись между собой… Потом началась бойня. К нам на шум и крики заглянул Хоб, да так и остался, с безопасного расстояния наблюдая, как живые торпеды расстреливают меня сериями хлестких ударов с обеих сторон. Думаете – за меня беспокоился? Щас! Откуда такое счастье… За них же – своих обожаемых птенчиков. Это не птенцы, а гарпии, причем взрослые. Руки и ноги мелькали, как спицы в ободе велосипеда, и если бы дядюшка Ло в свое время не измочалил об меня такое количество палок, что забор можно построить – не уверен, что дожил бы до обеда. Гиоль очень не хватает массы, но она с успехом компенсирует это тем, что все время норовит заехать пяткой куда-нибудь в глаз, или в ухо, в общем – нежные места выбирает, отзывчивые… Снайпер, одним словом. Зато Зуа – локомотив, эта прет как танк, напролом. Если бы я так качался – где взять столько свободного времени, тут поспать не дают толком, я уж лучше с богиней моей поборюсь в теплой постельке… Мечты, мечты – Зуа методично махала своими четырьмя железными кувалдами, которые у нее на месте конечностей привинчены, и каждый такой удар, достигающий цели, отдаляет меня от этой волнующей перспективы, подталкивая в сторону больничной койки. Наконец, я разозлился по-настоящему, и дал этим двум малявкам понять, что учитель здесь все-таки я, и если они хотят по взрослому – что ж, старик Ло в таких случаях прописывал сильнодействующие средства…
Хороший удар ногой – и крошка Гиоль отлетела, как пушечно ядро. Хоб с выпученными от страха глазами и открытым ртом проследил траекторию ее полета, и облегченно выдохнул, когда малютка, извернувшись в воздухе, словно кошка, благополучно приземлилась на четвереньки. Тем временем, я, не обращая на младшую никакого внимания – я хорошо знаю ее возможности – нашел в непробиваемой обороне старшей крохотную щель, и тут же еще раз выстрелил ногой, сокрушив запоздалую попытку прикрыть солнечное сплетение. Зуа охнула и согнулась. Секунд десять она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, Хоб, как смерч пронесся по комнате, и, подхватив ее на руки, уложил на мат. Ты гляди, как летает, прямо мальчик – ни дать ни взять… Может и его на линию огня поставить?