Когда я вошел, Рани сидела в своем углу, отведенном под художественную галерею. Когда у нее проблемы, она прячется там. Тихонько присев на кровать, я терпеливо ждал – захочет ли мое сокровище покинуть свое убежище, чтобы начать трудный разговор. Сидя спиной к ней, чтобы не напрягать лишний раз своим ожиданием, я все прикидывал и так и эдак, но в одиночку все равно ничего толкового не выстраивалось. В комнате стало темней – беззвучно отключился проектор, тот самый белый шар, который в самом начале нашего знакомства я принял за часть ее изысканного интерьера. Она робко подошла и села позади меня, нерешительно обняла за плечи, будто и в самом деле виновата в том, что случилось.
- Почему Зуа? - Тихо спросил я, просто чтобы начать разговор. Глупый вопрос… А почему нет? Такое не происходит почему-то. Ну, так то у людей…
- Он не причинит ей вреда,- чуть слышно выдохнула Рани.- Он не плохой.
- Да я и сам знаю. Но для любви этого мало, ты же лучше меня знаешь… Помнишь, что со мной было? Ты не смотри, что Зуа такая уверенная… Она хочет сказку. Твой брат умеет сочинять сказки? Если нет – придется научиться.
- Как ты узнал?
- Узнал. «Холодный огонь, восемь сторон света»… Так и хотелось Фану сказать: «Да вы, батенька, поэт!»
- Фан не любит лжи.
- Потому облекает правду в нарядные одеяния? А ты когда узнала?
- С первого дня. Мы всегда знаем, чувствуем, когда с одним из нас что-то происходит… Он не показывает своих чувств, как я, но я знаю.
- Рани, если он не уверен…
- Дай ему шанс, Лем.
- Я знаю, что он нас сейчас слышит, это даже хорошо, потому что сказать ему такое, глядя в глаза, мне, наверное, было бы трудно… Кто мне Зуа? И кто мне Вента, поручившая племянницу перед уходом? Да, мы все нарисованные, но даже раненное, погибающее животное выталкивает детеныша в безопасное место. Подумаешь – сами себя породнили, без отца и матери… Вот ты в ней художника разглядела, тебе ли не знать, что у нее на душе? Это же вулкан кипящий! Уж если я чуть не пропал… Я боюсь, Рани. Запретить я ему не могу, да и желания такого нет. Объясни ему – войти в чужую душу, и ничего там не сломать, трудно. У нее очень хрупкая душа. Она это чувствует, и не пускает туда любого желающего… Но уж если впускает кого, значит, доверяет безгранично. Наль готов раствориться в этом? Потому что его – такого как сейчас, самодостаточного и сильного – уже не будет. А если захочет сохранить свою независимость – не поместится такой жесткий и сильный, переломает там все, искорежит… Готов твой брат отказаться от себя ради любимого человека? Маленького, примитивного человечка… Не пожалеет? Видишь, я даже объяснить толком не могу, тебе объяснить, а ведь я тебя люблю больше жизни. Не помещается это в слова, потому что огромное, непонятное, странное… И желанное, и ужасное, мучает, рвет изнутри, иногда до смерти.
- Я знаю, Лем.
- Научить этому невозможно, разве что она сама его научит. Но даже для того, чтобы просто начать, подойти не испугав, ему понадобятся такие бездны терпения…
- Никто не знает Наля, как я. У него есть душа. Красивая, только чуточку холодная. Если бы Зуа смогла ее согреть…
- Вот именно – если. Холодный огонь и холодный клинок… Замерзнут оба. Ты боишься за брата не меньше, чем я за сестру. Скажи, только честно, отстранившись от родственных чувств – ты веришь, что у них что-то получится?
- Не знаю,- она вздохнула.
- Что ж, по меньшей мере, откровенно... А с другой стороны – кто мы такие с тобой, верно? Ну, родственники, подумаешь… То, что мы хотим как лучше, ничего не меняет. Невозможно прожить чужую жизнь, решать за другого, что для него лучше. Пусть он ее пригласит куда-нибудь. Пусть хотя бы поговорят… Может они и сами не захотят потом. Или кто-то один из них. Твой брат готов страдать, если его отвергнут? Такое ведь тоже может быть. Если она испугается… Да и вообще – она у меня не подарок.
- А куда пригласить? - Рани прижалась ко мне еще крепче, с благодарностью, как мне показалось.- У нас тут ничего сказочного нет.
- Ну, я не знаю… пусть найдет планету. Живую, но лучше необитаемую. Там должно быть красиво. Немного дико… посмотри ее картины, и ему покажи. Но чтобы не торопился, и ее чтобы не торопил. Просто подойти на один шаг, познакомиться ближе… И пусть говорит, пусть рассказывает что-нибудь, заинтересует ее чем-то. Женщины не любят молчунов.