- Оставляю вас на попечение нашего главного экскурсовода,- я не удержался от ехидной ухмылки. Наль ничуть не смутился, а Вэнди и ухом не повела – катись куда хочешь, мое от меня не убежит.
Рани я нашел в лаборатории. А где ей еще быть? Все ищет, как бы нам наше счастье с ручками и ножками словить, с маленькими розовыми пальчиками… А может зелененькими. Да хоть с перламутровыми, лишь бы не убежало. Взяв с нее честное слово, что не будет задерживаться допоздна, я немножечко пощекотал языком у нее во рту... Ну и про другие нежные местечки не забыл – за ухом, например, очень уютно, шея мне тоже сильно нравится. Одним широким мазком прошел, как вольный художник… Чтобы приподнять
аппетит. Ночью будем ставить опыты, проект «Возрождение» отнимает много сил.
Из лаборатории прямо в лазарет. Благо, рукой подать… Голиаф, накрытый белоснежной простыней, обрадовался моему приходу.
- Лем, брательник! Заходи, садись…
Мио неслышно возникла со стулом в руках. Все дежурит.
- Ну что? Долго еще валяться собираешься?
- Да я бы с радостью,- смущенно загудел гигант.- Ноги, понимаешь, не слушаются. Хуже ребенка. Раньше хоть одна была, а теперь пос…- он посмотрел в сторону Мио -…малой нужде – и то сам не могу.- Не похоже, чтобы девушка сильно оскорбилась, откуда что берется, она теперь и подержать может, если что… Мио ведет себя в палате вполне по хозяйски. А наш больной следит за ее передвижениями, улыбаясь, как дитя малое – от уха до уха. Такое счастье ему привалило – за три секунды полета и разодранный организм… Расплавился наш здоровяк. Встанет – на руках ее будет носить. Или на голове.
- Вы тут посидите, я обед принесу.- Мио вышла, и я придвинул стул поближе.
- Ну ты даешь, мужик. Такую красавицу у другой красавицы отбил… Бедная Кора места себе не находит.
- Да я это…- он сконфузился.- Проснулся – она сидит. Я уж и так просил, и эдак – не уходит. Иди, говорю, отдохни хотя бы, поспи по-человечески, поешь нормально… И слушать не желает. Молчи, говорит, герой…
- Правильно говорит. Герой и есть. Если бы не ты, она бы здесь не сидела.
- Я как увидел ее внизу… Веришь – испугался до усрачки! Эти твари накинулись скопом – затоптали бы девчонку, как нечего делать, крошки бы не осталось! А меня так быстро не слопаешь, меня долго жевать надо. Вломил, кому успел, а толку – они же как каменные, и ноги у них… никому не пожелаю, накололи меня, как муху. Спасибо Хайри, не отдала… Мио говорит – ей тоже досталось.
- Хайри уже оклемалась. Ну вы и порезвились – от души! В следующий раз без меня никаких танцев. Вам бы все в игрушки играть – что ты, что Зуа… Накажу.
- Да ты что, начальник, куда мне теперь, я с кровати встать не могу, а ты – танцы…
- Это временные трудности. Отдыхай, пока можно. Рани говорит – скоро опять тебя шить начнут. Станешь, как новенький… Девушку порадуешь. Только руки сразу не распускай, это тебе не Зуа, она драться не полезет – повернется и уйдет, поминай, как звали… Тут терпение нужно, и ласки побольше.
- А что Зуа…- вздохнул Хоб.- На Зуа где сядешь, там и слезешь.
- А я о чем? Она ради тебя подругу не пожалела, с кровью от сердца… Ты теперь пылинки с нее сдувать должен.
- Как ты? - Улыбнулся Голиаф.
- А хоть бы и так! Мне с моей королевой никогда не скучно. Всю жизнь нести готов, чтобы ножки свои прелестные не утруждала…
- Умеешь ты женщине угодить,- завистливо буркнул Хобстер.- Не то, что я… дурень косорукий. Двух слов связать не умею… О чем я с ней говорить-то буду?
- О красивом ты с ней будешь говорить. Столько лет прожил, и ничего не видел?
- Видел. Драки, попойки, кровь… С людьми хочется по-людски, а там…- он махнул рукой.- Зверье одно. Не станет она со мной… Не останется. Повозится и бросит. Надоест с куском мяса играть – и уйдет. К той же Коре своей вернется,- он откинулся на подушки.- Не меня она любит, а мечты свои, жаль ей, душа у нее… красивая.
- Ну-ка, ну-ка… А говоришь – двух слов связать не могу. Целую речь соорудил. Она тебе нравится? Смог бы с ней до конца?
- Если бы знал, что любит, что вытерпит – смог бы. Я умных слов может и не знаю, но ради душевного человека горы могу свернуть, да ты и сам… что я тебе рассказываю.
- А то, что личико у нее синее, и глазки желтенькие – не смущает?
- Нет. Она ночью садится рядом…- он понизил голос -… и смотрит, смотрит. Если бы не ноги, я бы ее давно к себе затащил.
- А ты языком затащи, ноги тут ни при чем… Прибор-то не повредил?
- Не-а! - Он захохотал.- Простыню поднимает – аж неудобно… Она улыбается, шутит, а мне от стыда под кровать залезть охота. Я же не чувствую, просто смотрю на нее иной раз, а там уже холм вырос…