- Звук летит слишком долго, даже свет… тут другой принцип,- Наль начал путано извиняться за несовершенство чуда, но Вента не дала ему договорить – обняла и заплакала. Да кому он нужен – звук, если вот она, кровиночка родная, палец только протяни… Я оглянулся в поисках Зу, чтобы посмотреть, как она реагирует на пополнение в своем девчачьем отряде, но Зуа на девочку не смотрела. Она смотрела на рыжего волшебника, по-новому как-то смотрела, я бы сказал – с детским любопытством, в котором и опаска, и восхищение, и, готовый сорваться с языка крик: «Еще! Еще покажи!»
- Значит так,- я встал.- Детям пора спать… И не спорь, Ги, марш чистить зубы! Вента, вам тоже лучше прилечь с дороги пораньше. Рани, ты побудь еще тут немного, подожди меня… Наль ты к себе? Мне из архива надо кое-что, помнишь, ты обещал? Вот черт, и здесь тоже прибраться нужно… Давай Зуа с тобой сходит, ты ей мои материалы передай, ладно? Зу, не в службу, а дружбу, сходи, пожалуйста, чтобы командиру не возвращаться, а то неудобно как-то президента гонять, не мальчик все-таки...
Зу проглотила что-то угловатое, и кивнула. Наль попрощался со всеми, и вышел вместе с ней… Ну, ваше превосходительство – я сделал все, что мог. Дальше сам… Фокусы ты освоил, внимание я тебе гарантирую, а что сказать – догадаешься как-нибудь, и в самом деле не маленький.
Убрал я быстро – там убирать нечего, съели почти все… Коробки к утру сами испарятся. Рани устроила Венту на ночлег, и мы пошли к себе. Устал я, однако… Ничего, сейчас меня моя любовь подкачает, и мы с ней тихонечко пошалим. Мы уже раздевались, стоя возле кровати, что еще может случиться, когда ты одной ногой в постели? Оказалось – может…
Рани вдруг прислушалась к чему-то, и брови ее изумленно поползли вверх.
- Мио кричит,- прошептала она.
- Случилось что-то? - Встревожено придвинулся я.- Может с Хобом?
- Волнуешься? - Она посмотрела на меня как-то странно, словно я даун, простых вещей не догоняю.- А мы вот сейчас прямо и посмотрим… Ложись.
Я лег. Рани сбросила подушку на пол, и села в изголовье. Воздух над нашей кроватью загустел и потек голубыми струями. Знакомая картинка… Из голубого марева проступила палата Хоба. Истошные вопли ударили не по ушам – прямо по нервам! Я так и подскочил в кровати.
- Чего это с ней?!
- Не дергайся… Смотри.
- А подсматривать нехорошо,- промямлил я не очень-то уверенно. Хорошо, нехорошо… Любим мы смотреть, хоть и дико, и ругаем себя за это, но никуда от этого не денешься.
- А мы совсем немножко. Одним глазочком…
Мио сидит на Голиафе верхом, мы видим ее со спины. Простыня слетела на пол, и там же валяется ее халат. Да что же она кричит-то так… Рани потихоньку обходит их, и мы видим лицо Хоба, его выпученные глаза, разинутый рот, жадно хватающий воздух. Лицо укрупнилось, я смотрю в его расширенные зрачки, через секунду Рани снова отходит, Хоб руками в койку упирается изо всех сил, потом хватает ее за талию лапищами своими… С Мио творится что-то невообразимое – такая амплитуда подскоков, никакой мужик, даже самый могучий, такого темпа не выдержит, я только смотрю, и уже еле сдерживаюсь, а он в самой гуще…
- Она ему не дает закончить,- тихо шепчет Рани.- Ее народ владеет очень сильной техникой любви. Особенно некоторые женщины, это передается по наследству… Смотри внимательно.
Крики все громче, протяжнее, это же не только мы слышим…
- Арнов не смущает чужая любовь.
И вдруг она запела! Рани сильно обхватила мою голову руками – я даже не понял сперва, почему, только в голове жарко стало, ощущение, будто сердце с разбега въехало в мозг!
С Хобом случился припадок. Я такого еще не видел… Он в трансе, глаза закатились, тело ходуном ходит, вот тебе и парализованный! Как гидравлический молот долбит… Мио пела, Хобчик открыл глазки – они у него сделались совершенно безумные. А Рани все идет себе по кругу, вот уже мы и личико синее видим… Мама миа!! Желтые глаза пылают, как факелы, я всегда думал, что у нее маленькая грудь, а тут обе округлости вздулись, явно увеличившись в размерах. И вся она стала выше, тоньше, гибче и соблазнительней – это была другая женщина!! Каждая клеточка моего тела вибрировала и пульсировала в такт ее пению.
- Теперь понял, почему Кора – прекрасная Кора – так ее любит?!
Еще бы не понять… Сирена. Такая музыка кого хочешь с ума сведет! Песня неожиданно оборвалась на высокой ноте, и в этот момент гигант весь… Нет, ребята, он не кончил – он кончился! Без остатка! После такого не живут, пал смертью героя, прощай, дорогой друг… Он и вправду повалился на подушку, а она – на него, целуя, приводя в чувство… Живой. Веки дергаются… Картинка помутнела и исчезла.