-- Пан капитан подойдите!
-- Слушаюсь, пан генерал. Командир воздушного дивизиона 'Сокол' Капитан Моровский, прибыл по вашему приказу...
-- Как ваши раны?
-- Я вполне здоров. Благодарю вас, пан генерал.
-- Угум... Капитан, а почему это вы нарушили мой прямой запрет на участие в полетах?
-- Ваш запрет не нарушен, пан генерал. Сейчас я летал пассажиром, и лишь для исполнения последнего долга перед погибшими...
Генерал Зайоц переглянулся с полковником Стахоном, и негромко уточнил.
-- Большие у нас потери, Болеслав?
-- Армейские потери огромны, но точные цифры штабу Сил Поветжных пока неизвестны. А наше 'Летництво' только за последнюю неделю потеряло около двух с половиной десятков авиаторов. Это не считая полусотни погибших десантников.
-- Хм. Ну что ж, пан капитан. Память погибших вы почтили и вполне достойно... Командование 'Летництва' понимает ваши чувства. Но что вы намерены делать дальше?
-- Конечно же, драться с врагом, пан генерал. А еще выполнять ваш новый приказ по поводу испытаний нового оружия. Вы ведь получили мой рапорт?
-- Все три ваши рапорта нами изучены. О вашем рапорте в отношении майора Кованьского мы еще отдельно побеседуем. Но давайте ка вернемся к вопросу, описанному в вашем последнем рапорте, и в присланном вами учебном фильме. Кстати, а когда вы успели опробовать полет с отцеплением того спортивного RWD-10 от 'Зубра'?
-- За день до моего участия в Висленской наземно-десантной операции.
-- И каково вам было приземляться с выключенным мотором на одну подфюзеляжную лыжу?
-- Не сложнее, чем садиться на колеса, пан генерал...
'Знал бы ты пан летный атаман, сколько крови у меня этот 'сноуборд' и фиксатор винта выпили, прежде чем все нормально заработало. Сколько я тогда с креплениями сцепки, пилонами стартовых ракет, и с амортизацией этой дурацкой лыжи намучалась... Но сейчас уже не время мне тебе в жилетку плакаться. А потому насладись моим хвастливым докладом. И вот такую наживку, твои челюсти точно не отпустят. Вон у Стахона уже и глаза заблестели...'.
-- То есть вы предлагаете цеплять этого 'бесколесного мотылька' к двухмоторным бомбардировщикам, для использования их самих в качестве заряженных взрывчаткой 'брандеров'?
-- Именно так. Как вы уже видели в том фильме. При пикировании сцепки самолетов с высоты четырех километров, тот, как вы выразились, 'мотылек', легко отстыковывается и уходит в сторону от падающего 'брандера' для контроля. На участке вывода в пикирование пилот уже покинул кабину 'бомбовца', и сидит в кабине RWD, лишь управляя углом пикирования сцепки. При этом сам пилот готов за пару секунд отсоединить свой RWD от 'брандера', и сразу же с безопасного расстояния приступить к фотосъемке результатов удара.
-- Мда-а. А не проще ли пилоту выпрыгнуть из брандера с парашютом?
-- Ммм... Проще выпрыгнуть, и проще погибнуть. Особенно если это происходит где-нибудь над тыловым транспортным узлом противника. Ну, скажем, тем же Краковом, а может, где-нибудь в Австрии или Силезии. Ведь сейчас на врага в первую очередь работает логистика. Подвоз снарядов, патронов и прочего военного имущества. А всего пятью ударами наших 'Центавров' можно сразу нарушить недельные планы транспортных перевозок тевтонцев. К тому же, вернувшиеся на базу пилоты на RWD, сразу же доложат о результатах налета...
-- Да где ж вы возьмете столько 'бомбовцов'?!
-- Я знаю, панове, что самолетов у нас мало, и что расходовать их вот таким практически варварским способом имеет смысл только для экстренных нужд. Вроде того случая с переправой. И именно поэтому я и считаю, что такой козырь нужно держать в запасе. Просто как важный резерв на крайний случай.
-- А какова крейсерская скорость всей вашей сцепки?
-- Если мы берем за основу 'Зубры', то свыше двухсот двадцати разогнаться будет сложно. А вот на 'Хейнкеле-111' триста километров не проблема. И примерно с такой же скоростью сможет летать отцепившийся RWD с одной подфюзеляжной лыжей. С его временем виража в 12 секунд он перевиражит любого 'мессера' и спокойно уйдет себе домой. Если конечно, его не перехватят еще до цели...
-- Может, стоит вооружить эту авиетку?
-- Нет, пан полковник. Не стоит тратить на это время и силы. Сейчас этот учебный высокоплан может легко уйти от противника именно за счет малого веса (всего-то 400кг) и хорошей маневренности. Фотопулемет на правом борту, чтобы на вираже снять на пленку последствия удара и единственное, что ему нужно.
-- И все же, удар всего одной тонны двухсот килограммов взрывчатки по паре эшелонов не будет таким уж и сильным. Примерно как один вылет того же 'Хейнкеля-111'.
-- Пан подполковник, вы правы. Однако в случае использования в 'Центавре' самого 'Хейнкеля' в качестве 'брандера', боевая начинка может составить уже до трех тонн на не очень большие расстояния. Три 'Центавра' соответственно дадут почти десять тонн. И вряд ли каждый из тех оставшихся трофеев сумеет прожить дольше нескольких боевых вылетов. Люфтваффе очень скоро соберет свои силы для ответа. Вот поэтому в какой-то момент подобный размен станет для 'Летництва' довольно выгодным...
'Чешите, чешите свое 'репки', панове ахвицеры и ты, пан генерал. Знаю я, какие такие мысли у вас там крутятся. Да я бы и сама, с огромным удовольствием по Берлинским промзонам, с такой вот 'инспекцией' прогулялась бы. Да нельзя нам с Андрюшей. Нельзя! Есть у нас другое не менее важное дело. Не имеем мы пока права становиться Личными врагами Фюрера. А вот вашим хлопакам я дарю эту 'крокозябу' и даже летать на ней научу...'.
-- Ну, если так, тогда, пожалуй...
-- Пан, генерал я уже начал обучение группы 'безлошадных' пилотов, из числа тех, у кого погибли семьи... Думаю, они лучше других бы справились с вот такими 'миссиями возмездия'. Прошу вас утвердить эту задачу в качестве дополнения к моим штабным обязанностям.
-- Хорошо, пан капитан, с этим разберемся позже. А сейчас вас ждут репортеры на аэродроме Гутники. Наденьте все ваши награды. И будьте там, через час, вместе с поручником Терновским.
-- Так ест, пан генерал.
'Пора бы нам уже всю эту комедию заканчивать, вот только нельзя нам сразу к 'фрицам' вдвоем валиться. Сегодня уже восемнадцатое, а наши все еще границу не перешли. Нельзя нам допустить, чтобы, когда все там начнется, с 'европейцами' перестрелки случились. Нейтралитет 'Европы' нам до зарезу нужен...'.
***
Из-за неотложных дел встреча с журналистами была отложена еще на полтора часа. Впрочем, мистера Гали это как раз и не касалось. Уж он-то, позвякивая своими орденами, шнырял по аэродрому дивизиона практически свободно. Кроме того, вместо выматывающих душу интервью, чикагский итальянец практиковал дружескую пикировку с пилотами и техниками, и такая стратегия приносила свои плоды. Чужим он среди 'Сокольских' и 'Европейских' уже давно не был. А запас его набросков, фотографий и впечатлений неуклонно рос. Вот и сегодня после возвращения командира французской авиабригады и Моровского, сразу после беседы с генералом Зайоцем, ему повезло с очередными штрихами к будущему эпосу...
-- Эй, панове! А это, кто такие?!
-- Хлопаки гляньте, французы зуавов к нам прислали!!