-- По ценам, назначенным вашим правительством за новые аппараты, я не смог бы купить даже один фюзеляж. Но неужели где-нибудь на складах не лежат ограниченно пригодные к боевой работе аппараты. Можно даже частично разукомплектованные, но еще 'живые'. Запчасти я и мой партнер найдем на самолетных свалках или выкупим у ВВС. И, разумеется, речь не идет о суперсовременных машинах.
-- Пару лет назад я видел похожих на вас добровольцев, отбывающих за Пиренеи. Я вам даже немного завидую. Сам-то ведь из Франции я никуда уже не поеду. Здесь я вырос...
-- А когда вы уехали 'оттуда'?
-- В 20-м. Мне тогда было всего пятнадцать. Жалею, что тогда в своей юнкерской шинельке я не успел повоевать за Россию... Но вот за Францию, если потребуется, я еще повоюю... В общем, так мой друг. Пока я ничего вам не обещаю. А какие аппараты вас интересуют?
-- Идеальным, было бы получить пару боеспособных 'Девуатинов' с неубирающимися шасси. Еще нужны 13,2 мм 'Гочкисы' или какие-нибудь старые авиапушки 'Испано'. Пусть они даже окажутся с кривыми стволами.
-- Мда-а... Мне будет, очень жаль, Адам, если вы всего лишь, глупо погибнете.
-- Не погибну. Вы уже видели, как я летаю? Кроме того, с моим сюрпризом шансы остаться в живых в боях с 'бошами' повышаются еще сильнее.
-- Расскажете о ваших ускорителях?
-- Лучше я их покажу на каком-нибудь полигоне. Я даже готов, передать один опытный образец вашему испытательному центру, если вы поможете мне получить истребители.
-- Вы словно змей-искуситель. Ладно, Адам, я подумаю, что можно сделать...
Мелунн-Вилларош так и не открылся, и Павла, получив от капитана Кринье чек за выполненную работу, забралась в вызванную для гаврских пилотов машину.
К двенадцати часам она добралась до их с Анджеем Арфлерской квартиры. Войдя внутрь, Павла почувствовала, что здесь еще кто-то есть. Она попыталась обернуться, но в этот момент сильный удар погасил ее сознание...
***
В какой-то момент капитану даже показалось, что перед ним сидит хитрый шпион. Но его ненависть к фашизму и беспокойство за судьбы Польши и Франции показались вполне искренними. И потом, этот Адам не просил у него доступа к французским авиационным секретам, а наоборот сам предлагал совершенно новую технологию. Да и не так уж часто Испытательному центру поступали предложения от частных лиц по испытанию новейшей техники. Тут требовалось очень аккуратное и мудрое решение. После этой беседы с американским земляком, Розанов около часа раздумывал о полученном предложении, и наконец, решился.
Чтобы не наделать глупостей, капитану было необходимо посоветоваться с умными и в то же время не болтливыми людьми. И у него на примете такие люди были...
-- Мадмуазель, могу я поговорить с господином Эдуардом Корнильон-Молинье?
-- Кто спрашивает? Это его старый знакомый из СЕМА. Он знает.
-- Да, благодарю вас.
-- Господин майор! Как ваши дела? Как идут съемки?
-- Ну что вы! Боевой летчик это навсегда, даже если он променял штурвал на кинокамеру.
-- Прекрасно! У меня тоже все, слава Деве Марии, складывается неплохо.
-- Почему я о вас вспомнил? Видите ли. Тут появился один фантастический сценарий.
-- Гм. Не совсем для фильма... И еще мне необходим ваш совет. И не только ваш.
-- Вы угадали. Господин Мальро тоже нужен. Ха-ха! Да-да, именно как писатель!
-- Давайте встретимся в Париже, где обычно вы собираетесь в своем кругу.
-- Через два часа примерно. И я буду не один.
-- Отлично, до встречи.
Следующий звонок Розанов сделал в один малоизвестный в Париже клуб. Это заведение уже почти год как было оккупировано потерявшими недавно свою родину офицерами некогда дружественной Франции страны. И Розанов был уверен, что найдет здесь понимание.
-- Это капитан Розанов. Мне нужен майор Людвик Буд'ин.
-- Прошу вас, найдите его. Это срочно. Да-да, прямо сейчас.
Через пять минут из трубки зазвучал голос его чешского приятеля.
-- Костя! Как дела, дружище?
-- В целом нормально. Вот хочу с тобой посоветоваться по одному делу, Людвик.
-- Что-то случилось?
-- Не особо случилось, но ожидается в ближайшем будущем. Вот я и решил убить пару зайцев одним патроном. И тебя развлечь и решить, что мне дальше делать.
-- Так приезжай к нам. Тут и развлечемся и поговорим.
-- У меня другое предложение. Давай встретимся через два часа в ресторане 'Мео'?
-- Где это?
-- На улице Валуа, недалеко от Пале-Рояль.
-- Хм. Умеешь ты заинтриговать. Кого можно с собой взять?
-- Пару очень надежных друзей. Ты сам выбери потолковее. И еще мы там встретимся с нашими коллегами. Ну, ты понимаешь...
-- Я тебя понял. До встречи, дружище!
-- До встречи, Людвик.
Впереди был серьезный разговор. После него оставалась самая трудная для Розанова беседа. Беседа с начальством. Но к этой беседе нужно было хорошенько подготовиться. Спешка тут была не нужна, поэтому капитан решил выждать до вечера. Он снял летный комбинезон и переоделся в парадный мундир...
***
Затылок неприятно холодил ствол пистолета. Перед глазами был морской простор с беспокойными чайками. Что было внизу, Павла не видела, но догадывалась, что сидит на краю пропасти. Она попыталась пошевелить руками и ногами, и поняла, что они крепко привязаны к стулу, на котором она сидела. Над головой шелестели кронами деревья. Это явно был какой-то обрыв на морском побережье. И, по всей видимости, похитители выбрали для этого 'представления' место подальше от чужих глаз. Там, где не нужно тратить времени на погребение...
'Вот так-то, подружка. Кончилось наше турне, даже толком не начавшись. Сколько раз я успела проколоться можно даже и не пересчитывать. На третьем десятке собьюсь. Даже пытаться прикинуть, кто меня расколол, бессмысленно. Кто-то из окружения Розанова? Или белогвардейские друзья Матери Марии и Оболенской? Теперь это уже не важно. Партия проиграна. Хотя нет. Наш 'Гроссмейстер' потерял только пешку по фамилии Пешке и все. Впрочем, этот 'размен' все же дал ему что-то ценное. Может быть, время на раздумья, может быть, инициативу. Я желаю удачи моей Родине. И пусть я действительно никудышная разведчица. Но не все, что я сделала здесь, канет в лету. Что-то да останется...'.
Павла спокойно и даже расслабленно ждала выстрела, но его все не было. Сзади наметилось какое-то движение, и глухой мужской голос неожиданно заговорил на каком-то странном языке напоминавшем немецкий. То ли голландский, то ли датский, а может шведский. Все эти языки Павла почти совсем не знала, поэтому даже не пыталась вслушиваться. В ответ на прозвучавшие слова, другой голос что-то тихо переспросил на том же языке, и затем чисто и внятно перевел вопрос на английский. Павлу немного удивило то, что этот вопрос был задан женским голосом.
-- Вы готовы рассказать все о своей миссии?
-- Я не собираюсь разговаривать с похитителями людей.
'Ни разу даже по лицу не ударили. Это не полиция, те не стали бы миндальничать. И не контрразведка. Да еще и женщина допрашивает. Что может быть абсурднее. Гм. Хотя...'.
-- То есть вы отказываетесь сотрудничать и отвечать на вопросы?
-- Прежде чем задавать вопросы, потрудитесь представиться, и объяснить свое поведение.
-- Вы немного ошиблись с тоном ваших ответов. Вопросы здесь задаем мы.
-- Тогда и отвечать на них придется тоже вам.
-- Вы не боитесь смерти?