-- Глупости. Это ведь опытная машина, и на нем нет фотооборудования.
-- Это-то как раз ерунда, экселенц... Возьму с собой кинооператора со специальной кинокамерой и мы справимся. Особой точности тут и не требуется, но оценить потенциал той машины мы просто обязаны. Подпустим его к себе на четыре-пять километров...
-- Детские мечты. Да и скорость у вашего 128-го...
-- Экселенц. Даже если нас собьют у самой границы, то снятые нами кадры все же попадут в Германию, и я уверен, что сам я вскоре вернусь к командованию авиагруппой.
-- Вы безумец Ровель, но... Но я вам верю. Если вы утверждаете, что все это настолько серьезно влияет на план полетов вашей авиагруппы, то так и быть летите. Но имейте в виду, оберст-лейтенант! Потерянного 'Хейнкеля' нам хватит! Война еще не началась, а 'Люфтваффе' уже несет потери!
-- Обер-лейтенант Ханнеман хороший и опытный пилот. За год я хорошо изучил его. Если уж он был сбит, то значит, у них не было никаких шансов. А у меня они будут, я ведь знаю, с кем имею дело...
-- Теодор! Я молю бога, чтобы пилот и экипаж 'Хейнкеля' не нарассказывали полякам о наших планах. А ваша гибель или плен нанесут нам удар намного сильнее, чем потеря нескольких экипажей...
-- Вы можете быть абсолютно уверенными в моих парнях, экселенц. На пару дней молчания в плену их гарантированно хватит, а дальше полякам уже точно будет не до них. Ну, а я сыграю свою партию примерно за час до темноты...
-- Хорошо, оберст-лейтенант. Но у самой границы вас будут прикрывать полштафеля 109-х.
-- Это лишнее, экселенц...
-- Нет не лишнее! Все, идите Теодор! И без вашей авантюры у нас много нерешенных дел.
-- Слушаюсь, экселенц.
Оберст-лейтенант ослабил галстук. Цель этой встречи была достигнута. Геринг улетел к генералу Шперрле в штаб 3-го воздушного флота в Нюрнберг. И теперь командира специальной авиагруппы стратегической разведки ожидал связной 'Дорнье' до испытательного аэродрома фирмы 'Хеншель' в Йоханистале. Там на заводской полосе его ждала летающая уже несколько лет опытная машина под индексом 128. Этот аппарат своей гермокабиной больше года назад привлек внимание тогда еще майора Ровеля. Сейчас с новыми моторами и турбокомпрессорами от машины можно было ожидать чуть лучших летных качеств. А фирма 'Хеншель' спешно строила уже войсковую партию из трех усовершенствованных разведчиков HS-130. Ну, а вот этот прототип довольно долго использовался для отработки новых технических решений, но все так же, имел неубираемое шасси в обтекателях. Эта по сути своей исследовательская машина едва-едва научилась летать на десятикилометровой высоте, и не имела вооружения. Зато в итоге всех этих мук она обрела такое важное для разведчика качество как надежность. И Ровелю сейчас нужно было именно это...
***
Из полученного по телефону доклада ПВО Грудзёнза, генералу стало известно, что двое из троих пилотов немецкого разведчика уже схвачены, и вместе с сопровождением направляются в Торунь, в штаб оборонительного района. И потому мрачное настроение главного инспектора войск медленно улучшалось. А виновник недавних странных событий сейчас без сильного смущения во взгляде, лишь немного скованно сидел с другой стороны стола, пытаясь соблюдать некое подобие стойки смирно.
-- Не тянитесь передо мной, пан Моровский. Пейте спокойно кофе, поручник. Вы добились успеха и заслужили свой отдых.
-- Простите, пан генерал, но я всего лишь второй лейтенант Авиакорпуса армии САСШ, что примерно равняется подпоручнику Войска Польского. Да и успех довольно скромный...
-- Я помню, что вы хотели заключить контракт на месяц. Так вот, с сегодняшнего дня вам и Терновскому присваиваются новые звания, документы подпишете позднее. Ваш друг будет переаттестован на подпоручника, а вы получаете следующий чин.
-- Всего за один сбитый?! Разве этого достаточно?
-- Звание вам присвоено не только за обнаруженного и сбитого вами разведчика, но также и за доставленные командованию ценные для обороны сведения. И за предложения по подготовке эскадрильи штурмовиков ополчения на расконсервированных Р-7. И хотя полковнику было жаль тратить кучу времени на замену на Р-11-х моторов, и установку снятых с них старых 'Пегасов' на Р-7. Но даже он признал все это своевременным. Вы абсолютно правы, сбитым машинам новые моторы уже не помогут. Так что, мой юный друг, у вас неплохой потенциал для карьеры. Кстати, вы действительно уверены в эффективности этого вашего обстрела холостыми экипажей 4-го полка, с выполнением вами на 'Девуатинах' традиционных воздушных маневров пилотов 'Люфтваффе'?
-- Пан, генерал. Я вам уже рассказывал, что обучавшие нас в Шербуре французские пилоты, имели опыт Испанской войны. К примеру, мсье Гвиде, много интересного рассказал нам о повадках немецких пилотов. Поэтому я считаю, что такие навыки будут совсем не лишними для пилотов боевых частей Сил Поветжных.
-- Хорошо. Я скоро уеду обратно в штаб района беседовать со сбитыми вами швабами, а дальше вы будете получать от штаба отдельные задания. Готовьтесь к этому. Это ведь был ваш третий за сегодня вылет?
-- Так, пан, генерал
-- Тогда, пока готовятся, те ваши тренировки со стрельбой, полковник Стахон предложил вам слетать в Испытательный центр в Быдгощ. Нам необходимо получить побольше информации по этим вашим ракетным ускорителям. Займет там это часа три. Чем вы хотели бы заняться, пока над вашим самолетом будут колдовать инженеры?
-- Гм. А что еще есть в Быдгощи? Я, конечно, понимаю, что все это военная тайна, но мне необходимо понимать возможности той авиабазы. Дело в том, что до поступления в резерв авиакорпуса в качестве пилота, я исполнял обязанности командира первого взвода учебной парашютной роты во второй армии в Чикаго. И, кроме того, раньше я занимался альпинизмом...
-- Капитан. Определенно фортуна на стороне вот таких юных нахалов, как наш новоиспеченный пан поручник. Вы не находите?
-- Вы правы, пан генерал. В Быдгощи, кроме авиационного испытательного центра и авиашколы имеется еще и парашютная школа. Вы об этом знали, поручник?
-- Нет, впервые слышу, хотя название этого города вроде бы вспоминается. Где-то я раньше уже...
'Хм. И впрямь - наглость это мое второе счастье. И ведь вроде бы ничего такого и не планировала. Ох уж мне эта Быдгощ. А ведь я что-то слышала раньше про этот город. Вот только не про испытателей и парашютистов точно. Что-то поганое звучало... Брр. Словно студеным ветром против шерсти от этих забытых воспоминаний... Э-э... Вот б...дь! Ну почему я об этом раньше не вспомнила. А может, снова ложная память вылезла. Может, и не было там ничего...'.
-- Что с вами поручник, вы вроде бы даже побледнели?
-- Пан, капитан. Скажите, а как по-немецки звучит название города Быдгощ.
-- ...Бромберг, пан поручник. И к чему вы это? Что еще такое?!
-- Пан, капитан. Сейчас в присутствии пана генерала-дивизии я вынужден доложить вам сведения, которые ранее скрыл, не придав им значения.
-- Вот как? И что же вас сподобило к такому решению?
-- Сопоставление известных мне фактов, и слишком поздно пришедшее осознание возможных последствий моего молчания.
-- Мы вас слушаем, лейтенант.
-- Вы наверное подумали, что я тут собираюсь признаваться в своей работе на швабов, но тут ситуация гораздо сложнее. Все что я вам рассказывал по нашим с Терновским приключениям, правда. Вот только я вам говорил, что мой погибший отец был пацифистом, а это не так.
-- И кем же он был?
-- Этого я точно не знаю, но сейчас я уверен, что он был как-то причастен к заброске немцев американского происхождения в Польшу для ведения подрывной работы.