-- И почему вы это нам рассказываете только сейчас?
-- Наверное, потому, что расскажи я вам все это раньше, и не было бы сегодня никакого перехвата 'Хейнкеля'. А еще потому, что мое молчание, продиктованное легкомыслием или соображениями самосохранения, привело бы к значительным жертвам.
-- Жертвам среди кого?
-- С обеих сторон.
-- Поручник, прекращайте уже говорить загадками!
'Ой, держите меня семеро! Сейчас вы, панове, узнаете, как умеет врать бывший парторг, и борец за правду. А врать это вам не мешки ворочать. Хрен вы меня теперь заткнете'.
-- Я обязан рассказать вам, что примерно месяц назад я стал невольным свидетелем беседы моего отца с одним странным германским господином. В беседе упоминали, каких-то 'туристов', 'Бромберскую резню' и 'жестоких поляков'. В одной из реплик это звучало, как 'кровавое воскресенье'. И еще сетовали о том, что кому-то из честных немцев может и не повезти, но борьба за Рейх превыше всего. И что 'старина Йозеф', как всегда сумеет блестяще воспользоваться этим сюжетом. Не хуже, чем тем 'пожаром в Рейстаге'. И, насколько я знаю, таких событий польская история пока не знала.
-- Вы хотите сказать, что в Быдгощ готовится какая-то крупная провокация?
-- Точно я этого не знаю, но когда вы мне рассказывали о парашютной школе, я вдруг подумал, о том, что Быдгощ гораздо ближе к границе, чем Торунь. Дальше мысль перескочила на то, что организация восстания в городе стала бы замечательной помощью для атакующих от границы германских частей. Кажется в Испании, такие силы, выступающие изнутри, называли 'пятая колонна'. Вот от этих воспоминаний, мозаика окончательно сложилась в моей голове. Возможно, я и не прав, и все это лишь моя фантазия...
-- Вот черт! Какая тут к матери фантазия! С военной точки зрения, удар на Быдгощ, действительно, имеет смысл. Чеслак, а вы что об этом думаете?!
-- Пан генерал. В Быдгощи, и правда, живет много этнических немцев. Так называемых 'фольксдойче'. И то, что среди них постоянно идут брожения уже давно для нас не секрет. Но что-то более масштабное...
-- Бросьте, капитан! В случае сильного наступления на этом участке фронта, вооруженное восстание в тылу может вообще поставить крест на всей обороне. Поручник, похоже, мы в вас не ошиблись! Но все же, откуда взялась эта ваша уверенность, что произойдут именно восстание и провокация?
-- Отец, за несколько дней до гибели в пожаре, подходил ко мне с просьбой, съездить в Бромберг, и отвезти туда посылку его друзьям. Тогда я отказал ему, и уехал в Баффало поступать в Авиакорпус. После его смерти долго не вспоминал об этом...
-- Мда-а. Лучше уж поздно, чем никогда. Идите пока, отдохните, поручник. Мы вас позовем.
-- Пан генерал, я прошу вас разрешить мне высказать свои соображения по данной ситуации?
-- Гм. Мы вас слушаем.
-- Судя по всему, немцы рассчитывают на пропагандистский эффект от этой акции, чтобы Великобритания не стала объявлять войну Германии. Ведь в той беседе поминался 'старина Йозеф'. Видимо это Йозеф Геббельс. Может быть, снова фантазирую, но мне кажется, что целью всей этой провокации является задержка решения о вступлении Великобритании в войну на стороне Польши. Ведь если бы немцам удалось доказать, что в Быдгощи поляки убивали мирное население...
-- Капитан, вы считаете, такое возможно?
-- Вероятно да, возможно. Но такая операция стоила бы швабам очень и очень дорого.
-- У вас все, поручник?
-- Есть еще одна идея, пан генерал. Разрешите? Ассиметричным ответом на подлые планы немцев могла бы стать газетная шумиха обратной направленности.
-- Объясните подробнее?
-- Представьте себе, пан генерал. Вместо, способных спровоцировать 'вой Геббельса', репрессий к германскому населению города и других населенных пунктов Поможжя, можно было бы вывести 1-го сентября поможских школьников на 'Парад во имя мира'...
-- Что еще за бред?
-- Вывести их на такой 'карнавал', и самим имитировать взрыв мощного взрывного устройства. Потом самих 'погибших' школьников вместе с их семьями спешно вывезти в другие воеводства. И тут же объявить о гибели нескольких тысяч детей в Поможже...
-- Мерзость.
-- ...И о том, что данная акция была специально устроена немцами с целью провокации геноцида германского населения. Но отметить во всех газетах, что Польша демократическое государство, в котором уважаются права человека и права национальных меньшинств. Поэтому кроме пойманных с поличным диверсантов никто не будет наказан, однако в Быдгощи с этого момента вводится режим 'контртеррористической операции' против 'убийц детей'. Как вы думаете, будут выглядеть немцы перед народами Европы? Но при этом, я вас очень прошу, обеспечить отсутствие жертв с обеих сторон среди гражданского населения, иначе провокация немцев окажется успешной.
Бортновский и контрразведчик задумчиво переглянулись. А Павла в очередной раз испытала муки совести. А ну, как и польское командование решит, что небольшие реальные жертвы среди мирного населения будут только на пользу пропаганде. Игры с такими материями чаще всего бывают непредсказуемы. Но раз уж она решила хоть чем-то помочь Польше стукнуть по носу 'фрицев', то все несвоевременные терзания были задавлены в набирающейся цинизма душе.
***
Два друга уже целый час торчали на своих постах у складов амуниции Быдгощской Парашютной школы. Зигмунт костерил на все лады проклятых перебежчиков, из-за которых всех троих недавних героев того захвата зачем-то спешно отправили в соседний город и поставили часовыми, на этих дурацких, и никому не нужных постах. Не нужных, потому что вокруг и, правда, было полно людей. С парашютных вышек и даже с привязного аэростата прыгали местные курсанты-десантники. В общем, смысла охранять объект посреди Тренировочного центра не было никакого. Но приказ есть приказ, и поэтому капрал и пара ефрейторов, понуро несли привычную им караульную службу, сплевывая через губу при виде местного начальства и непонятно зачем нагнанных сюда мальчишек. Через двадцать шагов вдоль опостылевшего ему периметра капрал снова увидел, замершего в ожидании друга, ефрейтора Лещину. Тот чуть разжав губы, тихо пробубнил в сторону долгожданного собеседника.
-- Хоть пару раз затянуться успел?
-- Какое там! Видишь, сколько народу сюда нагнали. И ладно бы нормальных жолнежей, а то сплошь 'школота' какая-то, пополам со шпаной и "легавыми". Половина только от мамкиной титьки отпала, а вторая половина явно из полицейского участка не вылезала. Причем одни других стерегли.
-- Да-а, я даже нескольких знакомых пожарных из Торуни узнал. Просто Вавилон какой-то. А курить хочется, никакого спасу нет. Только с этого угла и невидно нас с тобой, может того...
-- Не. Я бы и тут не рисковал затягиваться. Увидят, и сразу стуканут. Хватит уже на сегодня взбучек. А, тот капитан-контрразведчик не зря нас с тобой сюда поставил. Чего-то ему надо. Может, он хочет специально нас врасплох застать, что мы на постах курим. Или еще чего-нибудь...
-- Да-а, влипли мы в этот раз с теми силезцами. Может если б ты тогда не стукнул того нахала, так и не стояли бы тут?
-- Заткнись, Феликс! Чего ж ты меня тогда там, на губе нахваливал, если сейчас закис?!
-- Да, это я так к слову. Ладно, уж, пошли службу тащить. Вон капитан, прямо к нам сюда эту толпу сопляков гонит, и пальцем на нас показывает.
В этот момент, вынырнувший из чахлых кустов какой-то малец, с заговорщицким видом приложил палец к губам и хитрым голосом прошипел.
-- Дяденьки вы, правда, курить хотите?
-- Хм. Не твое дело. Давай, топай отсюда! Может задержать нам этого малолетнего провокатора, а, Феликс? Сдадим мы, сейчас хотя б такого нарушителя, вот нас и амнистируют.