-- Брось, Зигмунт. За такой 'трофей' нам в полку точно никакой жизни не будет. Еще обзовут какими-нибудь 'детоловами'. Ввек не отмоемся...
-- Гм.
-- Напрасно дяденьки. Я же от чистого сердца. Больше не буду таким дуракам помогать...
-- Да ты! А ну стой, сопляк!
Но мальчишка уже снова скрылся в кустах. А хмурые часовые, встретившись злыми взглядами, смачно сплюнули себе под ноги, и развернулись кругом для повторного обхода границ своих постов. Но в этот момент почти одновременно кто-то нежно похлопал каждого из них по плечу.
-- Ты чего Зиг... А-а!
Быстро сбитые с ног караульщики грохнулись на землю. И хотя Зигмунт все же успел нанести один неточный удар назад, но его приклад лишь скользнул по предплечью напавшего. Через пару минут возни, оба уже лежали лицом в землю с вывернутыми за спину руками и касающимся подбородка холодным лезвием. А приведший свою паству почти вплотную к границе поста капитан, удовлетворенно хмыкнул и продолжил свой рассказ.
-- Обратите внимание. Оба этих довольно опытных жолнежа были только что отвлечены короткой беседой с мальчиком, из-за чего и не расслышали приближения нападавших. Как только они оба оказались в досягаемости для захвата, 'диверсанты' тут же воспользовались этим. В этом 'диверсантам' помогла их хорошая альпинистская подготовка
-- Разрешите вопрос, пан капитан?
-- Спрашивайте боец Мадзалевский.
-- Может быть, у этих часовых просто мало опыта?
-- Еще сегодня утром эти жолнежи сами захватывали в плен перебежчиков. Так что опыта у них вполне достаточно. А вот то, что несут они свою службу как в мирное время, и посреди столь людного места не ждут никаких сюрпризов, вот это сейчас и сыграло с ними злую шутку. Панове 'диверсанты', отпустите ваших пленников.
-- Так ест!
Когда красные от стыда часовые вытянулись перед капитаном Чеслаком, кто-то из стоящих в строю мальчишек, со страхом вскрикнул. И тут же услышал чуть приглушенный ответ одного из вытянувшихся перед офицером 'диверсантов'.
-- Да у них кровь! Их же ранили!
-- Это не кровь, хлопаки... Пока это всего лишь краска... Но именно вот так, со 'второй улыбкой от уха до уха' и с выпученными от боли глазами, и будет выглядеть, каждый, кто проспит вражеский удар на своем посту. Разрешите пан капитан?
-- Прошу вас пан поручник. Группа, слушать вашего временного инструктора по противодиверсионной службе поручника Моровского.
Павла сдернула с головы пропитанный потом тонкий облегающий капюшон с прорезями для глаз и для рта. Взгляд разведчика окинул строй таращащихся на них с Анджеем мальчишек.
'А капрал-то мой, вон как взбледнул лицом. Видать узнал меня. И вроде не сильно я ему по горлу незаточенным бруском полоснула, но понял. Понял 'дурилка картонная', кого по спине прикладом огрел? Но наша задача сейчас не жолнежей на землю грешную опускать, а молодежь воспитывать. Пусть у 'фрицев' в тылу помимо всяких 'Крайов' с 'Людовами' еще и 'Молодая Гвардия Поможжя' или 'Соколики', или еще кто-нибудь появится. Правда, зная манеры фашистских карателей, жестокое я этим хлопцам будущее уготовила. Сволочь ты Паша. Натуральная сволочь... Хотя, почему же это наши белорусские ребята должны были в леса уходить, а вот эти 'бойскауты' вроде, и не обязаны? А? Почему собственно? Да, знаю я, что это выбор каждого, но если они не хотят, чтобы 'Польша сгинела', то почему должны за мамкину юбку держаться? И пусть это и жестоко, но справедливо. Должны они свой вклад внести, и пусть это будет, так как получится, но начнется их служба вот тут. А уж я постараюсь им помочь. Как сумею...'.
-- Запомните, хлопаки! Теперь вы бойцы отдельной поморской противодиверсионной бригады. Кто из вас знает, что это значит?
-- Это значит, что мы теперь будем ловить швабских диверсантов!
-- Вы будете нести в городах и поселках Поможжя противодиверсионную службу, а это несколько иное. Вы должны не геройствовать, красуясь своей формой и выправкой, а спокойно и методично выявлять вражеских агентов. Не бросаться с криком на обнаруженного вами диверсанта, а незамедлительно сообщать о нем, и вызывать подмогу...
Вздох разочарования пронесся по неровному строю, а Павла непроизвольно хмыкнула, вспомнив столь похожих на этих польских мальчишек, тех харьковских 'борцов со шпионами'.
-- Вам это кажется недостаточно героическим? Гм. А ведь, за малейшую ошибку боец вашей бригады заплатит жизнью, и хорошо, если только своей. Тот из вас, из-за кого погибнет целая группа, недостоин будет даже посмертного слова...
'Я, конечно, не знаю, будет ли от всего этого толк, но в этот раз никакого 'Кровавого воскресенья' мы с вами ребята допустить не имеем права. Хрен партайгеноссе Йозефу, а не танцы на костях...'.
-- Взгляните ка на соседнее поле. Да-да вон туда. Те парни из штурмовых групп будут доводить до конца начатую вами борьбу с диверсантами. А вы должны быть их глазами и ушами. Все вы будете числиться в отрядах городской ПВО, и вам и впрямь придется следить за небом и тушить пожары от зажигательных бомб. Но главная ваша работа не в этом. Смотрите за людьми на улицах. В любой толпе найдутся люди ведущие себя странно. Несущие в руках непонятные предметы, странно и не по погоде одетые. Вот на этих людей вы и должны наводить штурмовые группы. Обращаю ваше внимание, что значительная часть вас будет служить не в своем родном городе, а в соседних городах вместе с уроженцами тех городов и поселков. Для чего это делается, кто скажет?
-- Наверное, для того, чтобы помочь там, где мало своих хлопаков.
-- Нет, пан боец противодиверсионных частей. Не для этого. А для того, чтобы, люди на улицах, оценивались вами не с точки зрения знакомые или незнакомые. Не важно, какие отношения вы с ними поддерживаете. Вы обязаны оценивать их поведение, как потенциальных диверсантов. С точки зрения, может ли этот человек быть пособником диверсантов, или же по своей глупости и жадности играть на руку их подлым намерениям. Рядом с вами всегда будет хлопак, хорошо знающий этот город и улицу. Но задачей каждой из групп противодиверсионной разведки является выявление всего потенциально опасного для порядка и безопасности в городе. Любых действий и поведения людей, полезных для врага и вредных для нашей Польши. У кого есть вопросы?
-- А зачем нам дядьки-пожарные, и те отряды на машинах?
-- Пожарные обучают группы штурму зданий, где засели диверсанты. Для этого они оснащены теми тяжелыми щитами и специальными латами. Это на случай если в них будут стрелять. А задачей моторизованных групп усиления станет ведение уже настоящих боев в городских условиях. Они будут работать по целям, обозначенным вашими группами противодиверсионной разведки, и при активной поддержке районных штурмовых групп.
'И вдобавок, есть то, чего вам совсем не надо знать, ребятки. За всеми вами будут наблюдать еще и дополнительные группы из Быдгощских десантников разбавленных бойцами Дефензивы и снайперами. Их задачей станет усиление там, где ваши группы не вовремя будут обнаружены противником, но об этом вы хлопчики узнаете, лишь тогда, когда рядом с вами станут свистеть пули...'.
***
В присутствии капитана Чеслака, Павла уже заканчивала свой инструктаж группе мальчишек, когда с аэродрома испытательного центра за ней приехала машина. Посланец рассказал о воздушной тревоге и передал приказ поручнику Моровскому срочно прибыть на взлетную полосу. Деталей воздушной тревоги ефрейтор не знал, и про готовность ее 'Девуатина' к взлету ничего ответить не смог.
Опасения Павлы оказались напрасными, ВРДК уже был установлен обратно на подкрыльный пилон. Небольшие стендовые испытания и сборка разборка мотора с фотографированием частей, это все что успели сделать инженеры и техники испытательного центра. Проверка систем, заняла минуты. Незнакомый капитан проорал ей в ухо, что дежурный патруль Р-11-х обнаружил в тридцати километрах южнее летящий на восьми тысячах самолет-разведчик. До темноты оставалось уже совсем мало времени, поэтому перехватывать его нужно было срочно. Но когда 'немец' заметил погоню, он довольно быстро набрал безопасные для себя девять тысяч метров. Разрешение на взлет было незамедлительно выдано, и 'Девуатин' начал набор высоты, одновременно пытаясь перекрыть путь на юг нарушителю воздушной границы. Павла уже видела самолет, он во многом напоминал ей Ю-88, но были в его облике и многочисленные отличия. Непонятное неубирающееся шасси, очень длинное крыло и гермокабина. Машина явно специально создавалась для высотных полетов. Первой мыслью было подобраться к нему снизу, но подумав, Павла отвергла этот вариант. Если эта машина способна летать на высотах 11-12 тысяч, то здесь, всего в полутора сотнях километров от границы, ведь можно было и не успеть ее достать...