-- 'Гнездо', это 'Сокол'. Помощь вижу. Связи с ними у меня нет. Передайте, что я ухожу на высоту, и буду бить швабов оттуда.
-- Хорошо, 'Сокол'. Передадим.
Уже в темноте на подсвеченную прожекторами полосу Быдгощской подофицерской авиашколы садились самолеты. Только когда все семеро сели, стало понятно, что в этот раз обошлось без потерь. В бою польские пилоты вели себя очень агрессивно, и Павла подумала, что будь у них хотя бы Р-24, и немцы недосчитались бы и всех трех пар. Но итог боя уже и так был совсем неплохой. Сбито три 'мессера' при одном подбитом Р-11. В свете уличного фонаря, Павла не сразу разглядела во встречающей толпе какого-то незнакомого генерала. А тот подозвал к себе поручника жестом, не прекращая беседы с полковником Стахоном...
***
Павла стояла в освещенном зенитным прожектором строю незамкнутого каре, с легким ощущением нереальности в душе. В мужественных лицах солдат и офицеров она по старой советской привычке пыталась искать развращенность буржуазной моралью и мещанско-потребительское отношение к жизни. Искала и не находила. Рядом с ней стояли обычные люди. Люди ничуть не менее готовые отдать свою жизнь за свою землю, чем пламенные комсомольцы Страны Советов за свою родину. Но еще большей нереальности добавляли пафосные слова, звучащие из уст пылающего своим ораторским талантом генерала брони Карашевича-Токаржевского.
-- Сегодня пилоты 4-го Торуньского полка и 141 истребительной эскадрильи первыми приняли на себя удар коварного врага!
-- Все мы знали, что война уже на пороге. И сегодняшние воздушные бои подтвердили это...
'Как поет? Ух, как поет! Ему бы в оперу, или в политуправление, цены бы не было этому 'оратору'. Интересно, а как он будет под фашистскими бомбами своим Торуньским районом рулить, и наземные германские удары отбивать? О! Как раз что-то о своей епархии вещает...'.
-- Сегодня над нашим оборонительным районом подбито два вражеских разведчика.
-- Один из них упал в районе Грудзёнза, его экипаж пленен. А второй 'тевтонец' был горящим изгнан из польского неба, и упал уже где-то на германской территории.
'Хм. А чего это он тут распелся? Я же ясно тогда по радио доложила, что разведчик к себе ушел. И никуда он там, на 'арийской земле', не падал. Сядет, чуть подлатают его, и снова аля-улю. Да еще, небось, и крест тому шустрому 'гансу', что меня вокруг пальца обвел, на шею повяжут. За добычу бесценных кадров секретного вражеского самолета... Гм... Или, может, тут у пшеков вообще все в зачет идет? Угу. И кого сбил, и по кому еще только прицелиться успел... Мдя-я... Эдак я, пожалуй, уже и Хартмана по числу побед бы переплюнула, если все мои 'прицелы' включая Харьков с Житомиром считать'.
-- Кроме того, перед самым закатом, в жестоком бою с превосходящими силами немцев, три вражеских истребителя были сбиты доблестными польскими пилотами без потерь со своей стороны.
-- Остальные 'тевтонцы' бежали поврежденными!
'Семь против шести, конечно же 'бой с превосходящими силами'. Куда уж. Гм. И я не удивлюсь, если завтра в докладах начальству количество сбитых нами возрастет уже до десятка. Мдя-я.'.
-- Этой бой доказал, что польские пилоты не уступят в мастерстве подлым 'тевтонским коршунам'!
-- Командующий Сил Поветжных генерал Зайоц поздравляет защитников польского неба...
'Здесь бы очень в тему были 'бурные и продолжительные' с выкриками 'браво!' и 'бис!'. Убрать улыбку с лица товарищ разведчица! А то вон уже Стахон, глядя на мое лицедейство, недовольно бровь выгнул...'.
-- Совместным приказом штаба армии 'Поможже', и штаба Сил Поветжных. Все отличившиеся пилоты представлены к наградам.
-- Подпоручник Марьян Писарек.
-- Так!
Первыми дождь наград осыпал всех шестерых вернувшихся из боя пилотов 141-й истребительной эскадрильи. Прямо на летном поле генерал повесил им на грудь какие-то яркие 'цацки'. На лице Терновского тут же расплылось привычное обидчивое выражение. Когда чуть позже за 'беспрецедентный по дальности разведывательный полет', совершенно неожиданно для них с Терновским, обоим обломилось по 'военной добровольческой медали', Павла только удивленно хмыкнула, мол 'с паршивой овцы...'. Но, когда уже после ряда награждений других польских пилотов за какие-то старые дела вроде 'беспорочной службы', ей снова пришлось стоять перед строем, и с пятого на десятое втягивать ушами не совсем понятные ей генеральские дифирамбы, возникло стойкое сомнение в собственном психическом здоровье.
-- За три сбитых в течение одного дня самолета противника, из которых один был сбит в группе с другими пилотами. Поручник Моровский награждается Крестом 'Заслуги за Храбрость'! Еще никто в целом мире не дрался столь же достойно в одиночку против шести врагов! С завтрашнего дня поручник становится командиром эскадрильи ополчения, в которую помимо двух 'Девуатинов' войдут восемь резервных истребителей Р-7а, и другая летная техника.
-- Запомните все! Именно так и должны драться с врагом и защищать родное небо настоящие польские пилоты!
-- Поздравляю вас, пан поручник!
-- Благодарю вас, пан генерал.
Официальная часть стремительно завершалась. Группу орденоносцев тут же сфотографировали на фоне остальных коллег. Потом Павла, в слегка ошалелом состоянии, пожимала руки и что-то отвечала на поздравления старших офицеров, а еще через минуту ее закрутил разухабистый вихрь торжества польских авиаторов. Стоило лишь прозвучать команде 'разойдись', как тут же прямо на летном поле зазвучали громкие здравицы. Перед ее глазами Павлы замелькали улыбающиеся незнакомые лица, и слегка обиженный лик скромно 'омедаленного' Терновского. Непонятно откуда, материализовались граненые стаканы и несколько бутылок шампанского. Однако продлилось все это недолго. Походы на набережную в 'Корчму' к Яну Цимерру или в ресторан 'Дельфин' у ратуши, были сурово отложены на неопределенное время.
***
Авиация Армии 'Поможже' не могла долго праздновать, и ускоренно принялась готовиться к завтрашним боям. Выросший словно из-под земли полковник Стахон, грозно предупредил весь еще гуляющий летно-подъемный и наземно-технический состав о ранней утренней побудке, назначенной на четыре часа. В соответствии с приказом по Армии 'Поможже', за ночь все силы должны были подготовиться к отражению воздушного нападения. Истребители перемещались на полевые аэродромы и маскировались, а бомбардировочные эскадрильи 'Карасей' должны были быть готовы к вылету на бомбардировку наземных сил вторжения. Павла с трудом отыскала уже идущего к транспортному самолету генерала, окруженного свитой из подполковника Шлабовича и пары капитанов. Терновский не успел схватить напарника за рукав, чтобы остановить это очередное безобразие.
'Как там учил ненавидимый в Польше и почитаемый в России граф Суворов-Рымникский - '...у фортуны чубатый лоб, но лысый затылок...'. Вроде того, что ловить ее нужно на лобовой атаке, а в хвост заходить уже - поздняк метаться. Значит, и мы этот метод сейчас опробуем. А то, когда еще целый генерал брони до меня в другой раз снизойдет. Ну, а риск... Дальше губы-то не пошлют, и ниже подпоручника не опустят. Не зря же я в контракты заставила тот пунктик вписать...'.
-- Пан генерал, дозвольте обратиться?
-- Хотя это и нарушение субординации, но вы к нам прибыли недавно, и вдобавок гм... герой сегодняшнего дня... Я слушаю вас, поручник. Мне доложили, что помимо великолепных полетов, вы успели еще и позаниматься с молодежью тренировками по борьбе с диверсантами.
-- Я также просил командование создать подрывные команды, готовые к уничтожению мостов через Вислу, для задержки противника...
-- Хм. Вообще-то данный вопрос уже совсем не ваш, хотя эта мысль и довольно своевременная.
-- Конечно, пан генерал! Ведь, уже через несколько дней для этого придется привлекать целые батальоны, а пока достаточно и всего нескольких отделений подрывников.
-- Ладно, поручник, что у вас еще? Рассказывайте быстрее, а то мне уже пора улетать.
-- Я сегодня уже разговаривал с паном генералом дивизии Бортновским о необходимости 'пропагандистского контрудара' по завтрашнему агрессору...
-- Да, он рассказывал мне. В целом ваши предложения уже приняты. Что-то хотели добавить?
-- Точно так, пан генерал. Я полагаю, необходимым устроить в Пуцке и Гдыне дежурство фото и кино корреспондентов, чтобы показать нападение немцев. Ведь туда они наверняка ударят раньше всего. И чтобы газеты уже сейчас набрали для первых полос статьи о нападении Германии на Польшу. В крайнем случае, выпуск газет можно будет и задержать... Идеальным было бы снять об этом документальный кинофильм, и тут же переправить его во Францию или в Голландию...
-- Хм. Да-а, Бортновский был прав, у вас на все чрезвычайно оригинальный взгляд. Капитан Розовский, отдайте указание типографиям и редакциям нашего района, и свяжитесь по этому поводу с другими штабами. Может быть, это окажется полезным Польше. Это все, поручник?
-- Пан генерал. Я также считаю, что важным пропагандистским моментом мог бы стать воздушный и наземный удар по какому-нибудь вражескому населенному пункту. Например, по германскому аэродрому или небольшому порту. Например, по базе торпедных катеров...
-- Поручник! Для таких ударов у Армии 'Поможже' пока нет сил. Задача наших войск удерживать границу и оборонительные районы, а Бомбардировочная бригада подчиняется главному штабу напрямую. Местные же эскадрильи 'Карасей' будут ждать другого приказа. Так что, забудьте ка об этой вашей идее на ближайшее время. Вам все ясно?
-- Ясно. Но много сил не потребуется, пан генерал. Для наземного удара было бы достаточно роты воздушного или морского десанта. Кстати, тут в Быдгощи имеются опытные инструкторы и довольно много подготовленных парашютистов. Что же до бомбардировщиков... Завтра я приму под командование эскадрилью резерва из тех самых Р-7, которым сегодня заменили моторы на более мощные. Так вот, я считаю, что эти машины могли бы нести в качестве нагрузки по одной стокилограммовой бомбе помимо нескольких более мелких. Только для надежного использования таких истребителей-бомбардировщиков нужны будут пороховые ускорители взлета. Вы ведь заметили, что у нас с подпоручником Терновским уже есть опыт таких полетов?
-- Полковник Стахон! Подойдите ка к нам. Вот тут наш бравый 'американский гость' утверждает, что сможет поднять в воздух эскадрилью 7-х 'Пулавчаков' с тяжелыми семипудовыми бомбами и пороховыми ракетами. И готов даже нанести воздушный удар по ближайшим к границе аэродромам или морским портам 'тевтонцев'. Что вы об этом думаете?
-- Гм. У наших 'добровольцев' имеется опыт дальнего перелета на перегруженных 'Девуатинах', и полетов с компрессорными ракетами их конструкции. В принципе идея неплохая. Остается вопрос к инженерам - выдержит ли такие доработки конструкция самих самолетов?
-- Допустим, выдержит, и что это может дать?
-- Прежде всего, мы могли бы получить инициативу. Враг ведь рассчитывает, что мы будем лишь обороняться, и ждать помощи от Франции и Британии. Бомбардировщиков в авиации Армии 'Поможже' всего-то с десяток. Поэтому такие налеты могут оказаться для швабов весьма неприятным сюрпризом.
-- Что ж, отлично! Предоставьте поручнику Моровскому все необходимое... В чем дело подполковник, что не так?!
-- Э-э... Видите ли, пан генерал. На Торуньской авиабазе и соседних аэродромах, к сожалению, не имеется для этого дела необходимого оснащения.
-- Это, какого же?
-- 110-ти, и 300-т килограммовые бомбы есть в Варшаве и Лодзи. Как впрочем, и бомбодержатели к ним, и наверняка, стартовые ракеты. Но везти все это оттуда сейчас будет долго и сложно. А у нас в Поможже...
-- Подполковник Шлабович! Станислав, ты вроде летал вчера по площадкам четырех воеводств с инспекцией, неужели ничего такого там не имеется?
-- Гм. Пан генерал. Вроде бы в Пуцке на базе авиации флота был склад тяжелых авиабомб. Насчет ускорителей, мне кажется, их все же проще привезти из Варшавы связным бортом...
-- Пан генерал! Простите, что встреваю в ваш разговор. Разрешите нам с подпоручником Терновским и парой специалистов по вооружению слетать в Пуцк за этим имуществом. Может быть там, и придумаем, что-нибудь насчет ускорителей. Ведь, насколько я понял, наша резервная эскадрилья все равно еще не готова к боевому дежурству. Так может...
-- Хорошо, поручник. Но ваши истребители пусть пока побудут в тылу. Перегоните их в Грудзёнз, и оставьте там для ремонта. Вы ведь получили в бою повреждения? Кстати, у вас есть опыт ночных полетов? Ах, да, тот ваш перелет... Пан Стахон! Выделите им воздушного лидера, и договоритесь с моряками об оказании помощи командированным. А вы, поручник, не забудьте, у вас максимум три дня. Идите.
-- Так, ест, пан генерал!