Его палец пробирается под свитер и касается обнаженной кожи, от чего в ушах стоит шум, а в глазах прыгают пьяные чертики. Ощущаю, как мое сердце бьется где — то в районе горла, да так сильно, что невозможно дышать.
— Помнишь, как я тебе пообещал, что никогда не сделаю того, чего бы ты сама не захотела? — шепчет, чуть касаясь губами мочки уха. Совсем легко, незаметно, но от этого прикосновения кровь стынет. Никогда я не испытывала ничего подобного.
Вместо ответа киваю, потому что боюсь, что голос выдаст все чувства, бурлящие внутри.
— Я знаю, что сейчас ты ни к чему не готова, — его голос в эту минуту кажется еще более хриплым, от чего чувствую напряжение во всем теле, как будто у меня не позвоночник, а натянутая струна, которая вот — вот порвется. — Но мне очень хочется, чтобы когда — нибудь ты сама пришла и сказала, что я тебе нужен. По — настоящему, понимаешь? Не как модель, а как мужчина, человек. Не паззл, который хочется сложить из чистого любопытства, а именно я — со всеми своими грехами, недосказанностью и тайнами, со всем тем дерьмом, в котором барахтаюсь день ото дня. Обещаю, что за все то время, что мы будем вынужденно сталкиваться, потому что заключили контракт, откроюсь тебе, но не буду требовать или настаивать на чем — то, понимаешь? Вот, когда мы разойдемся в разные стороны и пойдем каждый своей дорогой, ты сможешь спокойно решить, нужен я тебе или нет.
— А я тебе нужна? — не понимаю, что он говорит, что вообще хочет от меня — в голове все перемешалось, я, будто набитая ватой кукла лежу тут, на полу возле камина, сгорая от стыда и желания.
— Знаешь, милая моя Птичка, если бы ты была мне не нужна, то я отвез бы тебя прямиком домой, — усмехается Филин. — А так мы оба здесь, смотрим на запертое в камине пламя, за окном тихо падает снег, а совсем рядом искалеченный Клоун в любой момент, по первому моему звонку, готов запустить, например, колесо обозрения. Ты любишь кататься на колесе обозрения?
— Да.
— Вот, значит, сейчас мы поднимемся, оденемся и пойдем кататься. Надеюсь, когда ты вернешься домой, у тебя не останется вопросов, нужна ты мне или нет.
Тихий вздох вырывается из меня, потому что я совсем не хочу домой. Хочу остаться здесь и до скончания веков наблюдать за пламенем, вдыхать запах Фила и ни о чем никогда больше не думать. Впервые в жизни чувствую себя в полной безопасности, но ни одна сказка не длилась вечно, закончилась и моя.
— Клоун? Дружище, включишь для нас колесо обозрения? — Фил разговаривает по телефону, не переставая поглаживать большим пальцем мой живот. — Хорошо, сейчас идем.
Хочется крикнуть, что у меня нет желания никуда уходить; не желаю, чтобы он останавливался. Впервые в жизни действительно хочу кого — то, да так сильно, что в глазах темнеет, а кровь шумит в ушах, но гордость не позволит — Фил дал мне месяц, но не знаю, выдержу ли эту муку. Я сто раз уже пожалела, что согласилась на эту авантюру. Хотела построить карьеру, мечтала, что меня заметят, а на самом деле заработала головную боль. И почему Фил такой порядочный? Почему не хочет сделать со мной то, что обычно делает с такими девушками, как синеглазая и ее подружки? Или это все отговорки и, на самом деле, он просто — напросто не хочет меня? Лавина комплексов и стыда накрывает с головой: с самого начала знала, что не нужна ему, так почему сейчас позволила себе надежду? Чертов Филин! Лучше бы я тогда голову себе разбила или вообще никогда его не встречала, чем так мучиться сейчас.
Фил тем временем поднимается, а я ложусь спиной на пол, глядя в потолок. Хочется плакать или кричать, может быть, даже подраться с кем — то. Не узнаю себя — таких чувств никогда не испытывала, всегда жила спокойно, иногда заводя непродолжительные романы, легко расставалась, никогда ни за кем не страдала, но вот стоило этому бритовисочному встретиться на пути, как я стала сама не своя. Не могу дождаться, когда этот месяц закончится, чтобы больше никогда не видеть этих черных глаз, что сейчас сияют надо мной, как две звезды. Боже мой, глаза — звезды… Какая пошлость мне в голову лезет! Совсем сдурела.
— Хочешь, поспи тут, мешать не стану, — Фил склонился надо мной, легко касаясь пальцами моего лица. Его движения как бабочки, порхающие по моей коже.
Ну, не дурачок? Мешать он не будет. А что, если я хочу, чтобы он мешал мне спать?