— Слыш, Чахлый, — ухмыляется Боров, наливая себе стакан водки и одним махом осушая его. — Они не понимают, что нам нужно. Ты же по телефону все четко объяснил. Вы тупые? — удивленно смотрит своими глазками-бусинкими, под завязку залитыми дешевым алкоголем.
— Фил, разреши мне оторвать ему голову, — хрипит Брэйн, и я вижу, как сложно ему сдерживаться. — Мир только чище станет, если такой погани в нем не станет.
— Но-но! — взвизгивает Чахлый, отходя немного в сторону. — Только без насилия. По-моему, мы с вашим приятелем договорились, что он нам вернет деньги, и мы мирно разойдемся.
— С приятелем, может, и договорились, но не со мной, — шипит Арчи, выплевывая каждое слово. Я слишком хорошо его знаю, чтобы понимать, что долго он не выдержит. — Говорите, что вам нужно, а то глаза в гланды вдавлю.
— Сколько она вам должна? — спрашиваю, чтобы переключить разговор в более конструктивное русло.
— Двадцать тысяч, — хрипит Чахлый, округлившимися глазами глядя на Роджера. Смотрю, пытаясь понять, что так напугало ушлепка и замечаю, что рыжий достает из кармана цепь, которой, дураков здесь нет, одним движением выбьет из подонков не только дурь, но и мозг, прихватив селезенку до кучи.
— За что она вам должна? — я и сам еле сдерживаюсь — ярость клокочет во мне и сотрясает изнутри. Чувствую, как мать дрожит в моих руках, понемногу приходя в сознание. Значит, будет жить и от этого становится немного легче.
— Она пила в баре нашего босса в долг, — медленно проговаривает Чахлый, не сводя взгляда с играющегося увесистой цепью Роджера.
— На двадцать тысяч напила, что ли? — удивляюсь, потому что не слышал, чтобы мать куда-то ходила. Но, черт возьми, многое ли мы знаем о наших близких?
— Это дело ни единого дня, — говорит Боров, вытирая потный лоб. — Босс послал нас выбить с нее долг.
— Слышишь, Фил, так это у нас коллекторы, оказывается, — ухмыляется Арчи, переворачивая стул спинкой к себе и садится, уперевшись каблуками в пол. — Представляю, что это за бар такой паршивый, если в нем такая служба безопасности, — говорит и снова сплевывает на пол.
Гори оно все синим пламенем, пусть плюет — все равно дом превратился в гадюшник. Его легче спалить, чем отмыть.
— Говорите название бара! — рычит Брэйн, медленно подходя к непрошеным гостям.
— За-а-чем вам? — заикается Боров, наверное, представив, что сделает с ним Брэйн, когда расстояния между ними сократится до предела.
— Лично долг завезем, — щурит здоровый глаз Роджер. — Выкажем уважением, восхищение методами работы. И деньги передадим прямо в руки. Может, вы пройдохи какие и себе бабки заберете — двадцать тысяч сумма не маленькая, вдруг потеряете.
— "Стопка" — все еще заикаясь, отвечает Боров. — Бар "Стопка".
— Вот и замечательно, — улыбается Арчи и прикрывает глаза.
— Проваливайте, гниды, пока цепь на шею не намотали, — говорю спокойно, но от моего тона Чахлый аж подпрыгивает. — Передавайте привет начальству и ждите в гости.
Этим идиотам не нужно повторять дважды: секунда и их след простыл.
— Надо ее в больницу отвезти, — говорит Роджер, убирая цепь в карман.
— Сейчас скорую вызову и поедем, — Арчи поднимается со стула и разминает ноги. — Нет, ну это надо, какие идиоты.
Я молчу и только сильнее прижимаю к себе мать. Вечер уже давно перестал быть томным, а дальше будет только веселее.
*Так что просто включи радио
И послушай колыбельную еще раз.
Если ты меня слышишь сейчас,
Я обращаюсь к тебе,
Чтобы сказать тебе, что ты не одинока.
И если ты не можешь сказать: "Мне жутко страшно,
Потому что я не могу дозвониться до тебя",
То просто закрой глаза,
О, милая, вот звучит колыбельная.
Источник:
© Лингво-лаборатория «Амальгама»
22. Столкновение интересов
Но это просто рубеж, и я к нему готов,
Я отрекаюсь от своих прошлых снов,
Я забываю обо всём, я гашу свет.
Нет мира кроме тех, к кому я привык
И с кем не надо нагружать язык,