А просто жить рядом, чувствовать, что жив.
Ночные снайперы "Рубеж"
— Больше никому звонить не будем? Сами справимся? — Брэйн сидит на лавочке возле больницы, в которую оформили мою мать, и вертит в руках пустую пачку сигарет.
— Ты знаешь этот бар? — ухмыляется Арчи.
— Ни разу не слышал, — пожимает плечами татуировщик. — Но могу себе представить, что это за место, раз там водятся такие упыри.
— Мы как-то с Роджером заехали, — смеется лысый. — Рыжий, помнишь?
— Такое трудно забыть, — хохочет Роджер. — И как нас вообще туда занесло? Рыгаловка самая настоящая.
— Где нас только не носило тогда, — говорит Арчи, и мы замолкаем. Потому что каждый помнит то время, когда Наташа разбилась — Арчи, а заодно и все мы, были слегка не в себе.
— Ладно, ребята, Филу отдохнуть нужно, — говорит Роджер и поднимается. — Сейчас все равно уже день на дворе, горячим головам пора остыть.
— Думаешь? — спрашивает Брэйн и точным движением забрасывает пачку в дальнюю урну.
— Естественно, — кивает рыжий, потирая глаза. Повязка на секунду съезжает, и вижу пустую глазницу — последствие самого страшного дня в жизни нашего друга. — Вечером встретимся и все обсудим.
— Но это нельзя так оставлять, — восклицает Арчи. — Вы же со мной согласны? А если бы они убили Изу?
— А я и не предлагал бездействовать, мой импульсивный друг, — смеется Роджер, сейчас, как никогда прежде, похожий на пирата. — Наверняка, они ждут, что мы, дураки такие, сразу сорвемся и приедем к ним кулаками размахивать. Тем лучше для нас и хуже для них, потому что эффект неожиданности еще никто не отменял. Мы помаринуем их немного в их же желчи: пусть посидят, помучаются, подумают над своим поведением. До Изы они все равно не доберутся, а к нам не сунутся. И вот, когда эти грязные свиньи расслабятся и решат, что им все с рук сошло, будет наш выход. Как вам план?
— А ведь Роджер прав, — задумчиво говорит Брэйн. — Фил, что ты молчишь?
А я и правда сижу, откинувшись на спинку лавочки, и ни о чем не говорю, словно мне рот зашили. Потому что не знаю, что сказать: эти люди готовы на все ради меня. Блин, могу разрыдаться, как девчонка, от переполняющих меня чувств. Наверное, просто слишком устал за последнее время. Черт возьми, если хорошенько подумать, то я никогда-то нормально и не отдыхал.
— Роджер все верно говорит, — наконец, произношу, поднимаясь. — Спасибо тебе, брат, если бы не ты, не знаю, чем бы все закончилось. Кровавой баней — не меньше.
Я обнимаю его, чувствуя аромат табака, кожи и виски. Роджер для меня не просто друг — он заменяет всем нам старшего брата, всегда согласного в лепешку расшибиться ради нашего блага.
— Если бы не Роджер и его цепь, долго бы мы с теми упырями возились, — хохочет Брэйн. — Видели их глаза, когда рыжий достал цепочку?
Мы смеемся, долго и почти истерически, и чувствую, как напряжение постепенно оставляет меня — выветривается, растворяясь в холодном воздухе. Все-таки мне очень с ними повезло. Знать бы еще наверняка, что никто из них не гадит в "Бразерсе", толкая наркоту, но гоню прочь эти мысли — кто угодно, но только не они.
— Ладно, братья, расходимся, — отсмеявшись, говорит Роджер. — Фил, садись, подвезу до дома.
Киваю, вспомнив, что Фрэнка оставил у дома, потому что ехал с матерью в машине скорой помощи. Вдруг шальная мысль бьет в голову — мысль, от которой не могу так просто отмахнуться.
— А можешь не домой меня завезти? — говорю как можно тише, чтобы Брэйн с Арчи не услышали.
— Понимаю, не хочешь пока туда возвращаться? — все-таки хорошо, когда есть люди, которым не нужно долго что-то объяснять, которые понимают с полуслова. — Вещай, Филин, адрес — доставлю с ветерком.
— Спасибо, — говорю, садясь позади Роджера на его мотоцикл, и называю адрес единственного места, где хотел бы сейчас оказаться. И наплевать, если меня там не ждут — я попробую. Риск в моей крови — я привык делать необдуманные, импульсивные поступки. Да и не умею по-другому жить.
— Гляди на них, — смеется Арчи, — чего-то шепчутся. Заговор, наверное, готовят.
— Завидуй молча, — хохочет рыжий и заводит мотор.
Мотоциклы с ревом срываются с места, и мы едем по забитым транспортом улицам. В голове гудит: я слишком устал, чтобы быть способным думать о чем-то. Сейчас, когда холодный ветер бьет в лицо, могу расслабиться и на время перевести дух. По мне будто каток проехался — до такой степени я измотан. И не только сегодняшними приключениями, но и событиями в моей жизни в целом. Сейчас мать лежит в больнице — у нее множественные ссадины, побои и еще, черт знает, что. Да и допилась уже до чертиков. Не знаю, сколько она пробудет под надзором врачей — пока мне ничего определенного не сказали, но, надеюсь, достаточно долго для того, чтобы я хоть немного смог отдохнуть и пожить чуть — чуть для себя. Не помню, когда в последний раз был предоставлен сам себе.