Едущие впереди Арчи и Брэйн сворачивают в сторону "Ржавой банки", а мы с Роджером едем дальше. Чем ближе пункт назначения, тем яснее ощущаю, что поступаю правильно — если и попытаться наладить свою жизнь, то именно в этом месте стоит начать. И пусть меня здесь ждет неудача, но я хотя бы попробую.
— Вроде приехали, — слышу голос рыжего, когда мотоцикл останавливается в неприметном дворе, в котором я совсем недавно рисовал птицу на снегу. — Точно сюда нужно было?
— Все правильно, — киваю, слезая с сидения. — Еще одна просьба, друг.
— Все, что угодно.
— Никому не рассказывай, хорошо? Если спросят, скажи, что, как и собирался, отвез меня домой.
Роджер кивает, не говоря ни слова, и долго смотрит на меня, не мигая.
— Знаешь, Фил, если это дом того, о ком я думаю, то мой тебе совет: не упусти ее, — наконец, говорит он. — Хоть это и не мое дело. Но ты же в курсе, как люблю я лезть не в свои дела со своими советами.
— Учту, — улыбаюсь и обнимаю друга за шею. — Спасибо тебе.
— Иди нафиг, — ржёт рыжий. — Бывай здоров — не кашляй!
И уезжает, а я остаюсь стоять перед подъездом Птички, не решаясь сразу войти. Понимаю, что с пустыми руками к девушке же нельзя приходить — настолько не привык общаться с нормальными барышнями, ухаживать за ними, что не знаю, как себя вести. В соседнем с домом Птички магазине покупаю яблоки, мандарины и пару пакетов виноградного сока — пусть трескает витамины — ей они на пользу. На кассе, немного подумав, покупаю шоколад. Все же девушки любят шоколад?
Девушка-кассир улыбается мне, складывая покупки в большой пакет, и, выйдя из магазина, и заглянув в него, вижу клочок бумаги: "Анна 09****** Позвони мне!"
Ага, конечно, разогнался — делать мне больше нечего, хотя девушка и симпатичная — тут двух мнений быть не может. Сминаю "визитку" и выбрасываю в урну возле магазина — все равно никому звонить не собираюсь. Так зачем хранить всякий хлам?
Подойдя к подъезду, поднимаю голову и смотрю на ее окна, надеясь, что она сейчас притаилась за занавеской, но за стеклами ни малейшего движения. Может, ее дома нет? Ушла гулять, например. Понимаю, что ищу повод не подняться — боюсь, что, увидев ее вновь, не сдержусь — наброшусь, срывая по пути в спальню одежду и оставляя на ее теле следы своей страсти. Мне нужно держать себя в руках — ради ее же блага. Она хрупкая, нежная, в ней живет свет — не имею права вторгаться в ее жизнь. Но, Боже мой, как же хочется.
Наплевав на все сомнения, берусь за ручку и чуть не отлетаю в сторону — дверь изнутри открывается, и из подъезда прямо на меня вылетает какой-то парень.
— Эй, мужик, осторожнее, — по инерции несильно бью его в грудь, чтобы немного притормозить выбегающего, лицо которого кажется смутно знакомым. Где я видел его? Не могу вспомнить.
— О, какие люди, — противно ухмыляется парень. — Что ты тут забыл?
Мне не нравится его тон. Сжимаю зубы, чтобы не выместить на этой хамской роже все, что накопилось во мне за эту ночь.
— Какая тебе разница? — да кто он вообще такой?
— Есть разница и большая! — орет парень и толкает меня в снег. Не знаю, каким чудом удается устоять на ногах. Ох, лучше бы этот чокнутый не нарывался, а то могу и сорваться. — Ты к Агнии идешь?
— Еще раз повторяю вопрос: какая тебе разница?
— Она моя, слышишь, только моя! — сатанеет парень. — Я не отдам тебе ее, не надейся даже!
Снова пытается меня толкнуть, но на этот раз оказываюсь проворнее: бросаю пакет и хватаю его за грудки. Он тощий, ниже меня ростом и уже в плечах, хотя я, прямо скажем, и не богатырь.
— Слышишь, ты! — понижаю голос и говорю медленно, чтобы до этого доходяги дошел смысл каждого моего слова. — Не смей трогать меня своими ручками, ясно? А то откручу тебе их от плечевых суставов, свяжу крестиком и полетишь на этом пропеллере в голубую даль. Ты меня понял? Не смей указывать, куда мне идти. Я тебя знать не знаю, какие у тебя ко мне претензии? Отвечай!
— Агния — моя девушка, а ты не имеешь права ходить к ней в гости, — шипит парень, и до меня постепенно доходит, почему мне кажется, что уже видел его раньше. Это же тот товарищ, что порывался отвезти Агнию в больницу. В принципе, я ожидал чего-то подобного — такая девушка не может быть одна. Просто я — дурак — поверил, что могу быть ей нужен.