— Что, настолько плох оказался кавалер? — смеется Фил.
— Не издевайся, — прошу, возмущенно глядя на него. Да зачем я вообще тут распинаюсь? — Знаешь, не думала, что тебя так уж сильно волнует моя личная жизнь. Не знаю, что тебе наговорил Кир, в чем убеждал, да только мы с ним даже ни разу не целовались. Даже притронуться к себе ему не позволила, хотя он и хотел, но я не смогла. Все, на этом тема моих взаимоотношений с этим глистом окончена!
Надеюсь, он все понял, потому что мне действительно надоело оправдываться в том, в чем не была виновата.
Фил несколько невыносимо долгих секунд молчит и только тяжело дышит. Не могу понять, что его так взволновало. Его грудь вздымается и опускается, а на лице играют желваки. Не пойму, что все это значит, поэтому тоже на всякий случай молчу. Вдруг он бешеный? Или вообще маньяк.
Потом он резко садится и смотрит мне в глаза. Не пойму, что выражает его взгляд — мрачная бездна бурлит и клокочет, заперта угольной радужкой, но такое чувство, что в любой момент тьма готова вырваться наружу. И если так случится, то, боюсь, она затопит собой все кругом, а от меня останутся лишь обугленные головешки. Но, черт возьми, больше всего на свете хочу, чтобы он попробовал отпустить свои чувства на свободу, какими бы они ни были. Хочу, чтобы он открылся и больше никогда не запирался от меня.
Не в силах отвести от него взгляда, вздрагиваю и потираю ладонями покрывшиеся мурашками плечи. Сейчас на мне надета простая черная майка и шорты до колен — в квартире довольно тепло, но дрожь с каждой секундой становится все сильнее. Наверное, продолжи он так на меня смотреть, у меня начнется лихорадка, и я просто сгорю к чертям.
— Что ты так смотришь? — задаю вопрос не потому, что мне нужен ответ, а потому, что молчание становится невыносимым. Я тону в черном болоте его глаз и еще совсем немного и не смогу выбраться, перестану быть себе хозяйкой.
— Ты снова покраснела, — ухмыляется он и дотрагивается до моей щеки, как совсем недавно касалась его я. — Никогда в своей жизни не встречал таких девушек как ты, Птичка. Ты — особенная, не смей об этом забывать.
— Я — самая обычная, — говорю и прикрываю глаза. Я не могу больше выносить его взгляд — когда он так смотрит, мне кажется, что я умираю.
— Опять, — вздыхает он, исследуя своими пальцами мое лицо, будто он слепец. Сотни электрических разрядов пронзают кожу под его прикосновениями. — Почему ты себя недооцениваешь? Ты не можешь быть обычной — самые замечательные девушки во Вселенной не бывают обычными.
От удивления распахиваю глаза. Что он сказал? "Самая замечательная девушка во Вселенной"? Это вообще как? Но не успеваю как следует обдумать эти слова, а темная тень накрывает, и его губы буквально впиваются в мои, сминая любые барьеры, разрушая мою защиту.
Я учусь больше не притворяться,
Терять счастье,
чтоб остаться в живых.
Я познал достаточно сомнений,
Прошел по краю пустоты,
На моем пути — любовь
И сердце, что опустошено
Источник:
© Лингво-лаборатория «Амальгама»
24. Ключ в замочной скважине
*I could stay awake just to hear you breathing
Watch you smile while you are sleeping
While you're far away dreaming
I could spend my life in this sweet surrender
I could stay lost in this moment forever
Where every moment spent with you is a moment I treasure
"I Don't Want to Miss a Thing" Aerosmith
Я не знаю, зачем делаю это, но как возможно удержаться, когда она так близко — смотрит на меня своими глазищами, нервно сглатывает, краснеет. Хоть сто раз зарекался к ней не притрагиваться — не смог устоять. Птичка делает меня слабым, но, черт возьми, мне нравится эта слабость. С Агнией не нужно кого-то изображать, что-то выдумывать — можно быть самим собой. И пусть мы почти ничего друг о друге не знаем, но это пока и неважно. Главное, что мы хотим узнать. Придет ли когда-нибудь момент, когда мы сможем полностью доверять друг другу? Не знаю. Ничего не буду загадывать. Сейчас мне хорошо рядом с ней, а о большем думать не собираюсь.
Могут ли губы быть сладкими? Я не романтик, никогда ни о ком так не думал, но этот поцелуй — слаще любого десерта. Знаю, что должен быть осторожным — нельзя пугать девушку своим напором. Нужно попытаться стать ласковым, нежным, но она сводит с ума — ее глаза, губы, бархатистая, словно персик, кожа — не оставляют во мне места для размышлений. Я хочу ее — так безумно и отчаянно, что пугаю самого себя. В глазах темная пелена, и только лишь ее губы, словно центр мироздания, притягивают к себе. Не чувствую ног, рук — только бешеная пульсация внизу живота и шум крови, несущейся по венам. Если сейчас кто-то скажет, что мое сердце разорвалось на части, ни капли не удивлюсь.