Чувствую, что он хочет мне что-то сказать, о чем-то предупредить, но в кухню врывается взбудораженный Фил. В одной руке он держит свой мобильный, а во второй пакет из супермаркета, который принес с собой.
— Птичка, Арчи звонил, — говорит он, нахмурившись. Интересно, что сказал его лысый друг, что Филин так всполошился? — Мне срочно нужно уехать.
— Езжай, конечно.
— Вечером заеду за тобой и отправимся в клуб. Согласна? Пофотографируешь, с новыми людьми познакомишься.
— Согласна.
И это правда: с Филом я согласна отправиться куда угодно. Хоть на Марс, хоть в жерло вулкана.
— Что еще за клуб? — обеспокоенно спрашивает брат, в упор глядя на Филиппа, но тот, как будто и не замечает хмурых взглядов.
— Отличный клуб, великолепный даже, — улыбается парень и, подойдя, целует меня в макушку. — Будь готова к семи, хорошо?
26. Нападение
— Что там стряслось? Я так и не понял.
Быстро выхожу из подъезда, на пути застегивая куртку. Твою дивизию, Фрэнк остался у дома, без него будет сложно добраться до "Банки". И чем я только думал? Надо было за ним вернуться — без мотоцикла чувствую себя слегка неполноценным.
Выбегаю на дорогу и пытаюсь поймать попутку, но машины проезжают мимо, как будто я бестелесный призрак, а не взрослый платежеспособный мужчина. Арчи что-то булькает в трубку, чем-то гремит, слышу крики и какие-то стоны. Липкая оглушающая паника проникает под кожу, мешает дышать.
— Какого черта у вас там происходит? — кричу, размахивая руками, впрочем, безуспешно.
— Фил, ты только не волнуйся! — просит друг, и черная пелена застилает глаза. Какой лучший способ свести человека с ума от беспокойства? Правильно, попросить его не волноваться.
— Ты издеваешься? — мое терпение на исходе, и я буквально ору на невидимого Арчи.
Оглядываюсь по сторонам в поисках остановки городского транспорта, но не нахожу — довольно плохо знаю этот район, хоть Птичка и живет практически в центре.
— На Брэйна напали, — орет Арчи, и холодный, мерзкий ужас сковывает меня. — Но ты все равно не волнуйся.
— Ты в своем уме? Не волноваться? Как это? Научи, если умеешь сам, — шиплю в трубку. — Он вообще жив?
— Да, — коротко отвечает друг. — Но поторопись.
Эта короткая фраза, брошенная на прощание, не на шутку растревожила. Нужно, как можно быстрее, добраться до друзей, потому что Арчи не из тех, кто будет попусту разбрасываться такими словами. И тут глупая мысль врывается в мозг и пульсирует в сознании. Достаю из бумажника тысячную купюру и начинаю размахивать ею, от всей души надеясь, что вскоре встретится мне водитель, которому эти деньги могут понадобиться. И мои надежды оправдываются: буквально через пару минут рядом со скрипом тормозит, видавшая виды, помятая девятка грязно-серого цвета. Дверь открывается, и худой мужчина лет пятидесяти приветливо улыбается.
— Куда тебе, парень? — спрашивает, жестом приглашая сесть в автомобиль.
Мне не нужно дважды повторять — запрыгиваю внутрь, резко хлопнув дверью. Водитель чуть сморщился, будто это я его пнул. Но мне не до церемоний — дорога каждая секунда.
— К "Ржавой банке", — выдавливаю из себя, кладя деньги на приборную панель. — Знаешь, где это? — и, получив утвердительный кивок, продолжаю: — Если быстро доедем, сверху ещё столько же. По рукам?
— Само собой, приятель, — улыбается мужчина, и автомобиль срывается с места с неожиданной для такой колымаги резвостью.
Некоторое время мы едем в тишине, а я смотрю в окно, и деревья, черные и спящие, мелькают перед глазами. Выпавший накануне снег превратился в темно-серую кашу, которая вихрем вылетает из-под колес везущего меня автомобиля.
Не могу выбросить фразу Арчи из головы. "Но поторопись". Что вообще случилось? Кому Брэйн-то помешал? Тату некачественно сделал? Скидку не предоставил? Нагрубил клиенту? Да это все полный бред. Брэйн ничего из этого не умеет. Может, это связано с нашим ночным приключением? Если ниточки приведут в "Стопку", никогда себе не прощу, что втянул друзей в свое дерьмо. Почему из-за моей непутевой матери и ее проблем должен кто-то страдать? Но, может, это и не из-за неё? Мало ли куда Брэйн мог вляпаться сам по себе, без нашего влияния?
— Что-то ты грустный, — пытается завести разговор водитель, но мне совсем не хочется открывать рот и о чем-то там рассказывать. — Что-то стряслось?
— Да все нормально, — говорю, не поворачивая головы. — Просто тороплюсь.
— Ну, это бывает, — говорит мужик, и я чувствую в его голосе улыбку. — Сейчас вообще все торопятся, спешат, но все равно никуда не успевают, как бы быстро ни бежали. Наверное, век такой.