Высовываюсь из-под одеяла и медленно поворачиваю голову в ту сторону, где лежит Фил. Он спит, лежа на животе и разметав руки в разные стороны. Трогательный, когда спит, беззащитный. Беру со столика фотоаппарат и делаю несколько снимков.
— Чего тебе спокойно не лежится, медоносная пчелка? Расслабься, — не открывая глаз, бурчит Фил. — Иди сюда.
Убираю вещь на место и ныряю в его объятия. Сейчас мне так уютно и хорошо, что мечтаю лишь об одном: пусть это утро никогда не заканчивается.
— Доброе утро, Птичка, — говорит, и его горячее дыхание обжигает шею.
Он прижимает меня к себя так сильно, что ребра подозрительно хрустят. Нет, я рада, конечно, что наши чувства взаимны, но это же не повод снова в травматологию ехать.
— Ты меня задушишь, — смеюсь, пытаясь удобнее устроить свое, измученное ночными акробатическими этюдами, тело.
— И правильно сделаю, — перекладывает волосы мне на плечо и целует в шею, от чего чувствую дрожь, пронзающую позвоночник. — Зато никому не достанешься.
— Как будто я собираюсь кому-то, кроме тебя доставаться, — фыркаю и целую его руку, обнимающую меня за шею.
— Ну, мало ли, — серьезно говорит Филин, покрывая мои плечи поцелуями и периодически прикусывая кожу. — Вон тот прыткий доходяга, который норовил меня мордой в снег окунуть, например.
— Ты о Кире, что ли? — не понимаю, почему Фил снова поднимает эту тему. — Мне казалось, что мы обо всем поговорили и все выяснили. Не нужен он мне, что бы он там не говорил и о чем не фантазировал. Если еще раз заговоришь в подобном ключе, не знаю, что с тобой сделаю.
— Выпорешь солдатским ремнем? — смеется Филин и, резко перекатившись, опирается на руки и прижимает меня к кровати.
Я в ловушке его рук и, если честно, избавляться от этого плена не имею ни малейшего желания. Мысль, что Фил ревнует меня, будоражит тайные желания.
— Надеюсь, понятно, что теперь ты только моя? — хриплым голосом спрашивает, убирая с моего лица пряди волос.
— Понимаю, — киваю и сглатываю, закусив нижнюю губу. — И совсем ничего не имею против.
— Вот лежишь такая, голая вся, прекрасная как сладкий сон, губу закусываешь и в глаза преданно смотришь, — ухмыляется, поглаживая мою щеку. — Ты сводишь меня с ума. Никогда никем не был одержим, никого не хотел больше. Стоит только подумать о тебе и в штанах становится тесно. Ты меня приворожила?
— Делать больше нечего, — говорю и, приподнявшись, целую его в колючий подбородок.
— Птичка, ты потрясающая, — шепчет перед тем, как накрыть мои губы своими.
Как только он целует меня, мир вокруг перестает существовать — пусть сейчас камни с неба начнут падать, какое это имеет значение, когда руки Филина прижимают меня к его телу?
— Арчи точно не сердится на меня за то, как я с ним в прошлый раз общалась? — спрашиваю, когда мы подъезжаем к "Ржавой банке". — Ты же объяснил ему, что я слегка придурочная?
Фил смеется и, подойдя ближе, резко притягивает к себе. Прижимаюсь щекой к холодной куртке и провожу пальцами по его ключицам. У него, между прочим, самые фантастические ключицы во всем мире.
— Какая же ты трусиха, — берет меня за подбородок и поднимает вверх лицо так, что наши глаза совсем близко. — Какая тебе разница, что думает лысый? Ты со мной, бросать тебя из-за мнения Арчи не собираюсь — я же не указываю ему, с кем спать и кого любить. Пусть и он не лезет.
— Но вдруг я ему не нравлюсь? Не хочу ссор.
— Какие ссоры, о чем ты? — спрашивает и удивленно приподнимает темную бровь. — Арчи на девушек зла не держит. Да и не сделала ты ему ничего из того, что он бы не пережил. Он — крепкий, поэтому справится.
— Ну, смотри, — вздыхаю и прикрываю глаза от удовольствия, когда Фил целует меня за ухом, — если будет что-то не так, сразу говори, чтобы я знала. И, если что, согласна держаться от этой части твоей жизни подальше.
— Только не нужно выдумывать всякую ерунду, — хмурится и отходит в сторону. Наверное, задела его чем-то.
— Не обижайся, — прошу, беря костыли и ковыляя в его сторону. — Не хочу становиться камнем преткновения в общении с твоими друзьями.
— Ладно, — вздыхает, обнимая меня за талию. — Я так понимаю, что с твоей неуверенностью в себе мне еще бороться и бороться. Но ничего, я упорный.
Возле входа в "Ржавую банку", как обычно, оживлённо: ребята в синих фирменных комбинезонах возятся с полуразобранными мотоциклами. Крики, маты и громкий смех сотрясают воздух.
— Филин, там что-то случилось, — оторвавшись от работы, говорит светловолосый молодой парень. — Арчи рвет и мечет, ревет белугой. Мы туда не суемся, а то еще зашибет.