Вступил хор.
Волшебная музыка заполнила всё пространство собора.
Я стоял вполоборота к хору и зрителям, сразу заметил, как люди, сидящие на скамьях, буквально замерли с остановившимися взглядами. Песню "Sempire d'Amor" - "Вечная любовь" мы использовали как вступление и сразу, без паузы начали "Ameno".
Мужская часть хора, под один орган и на их фоне - чистый голос Габриэль! И снова я обратил внимание, насколько такой образцовый вокал выигрывает против того, который имела вокалистка Эры! Неужели ни члены группы, ни продюссер не замечали неуместность этого гнусавого голоса?!
Длинное вступление Габи и хора под один орган закончилось и мы с Петером вступили совсем по роковому.
Честно говоря, даже я не ожидал того, как звучала песня! Репетиция была всего лишь репетицией, а тут сама обстановка, большое количество зрителей заворожённо слушающих что-то небывалое, давало дополнительный импульс для музыкантов и певцов.
Когда затих последний звук, в соборе на миг повисла абсолютная тишина. То ли люди просто не знали, пристойно ли аплодировать в церкви, то ли они были так поражены услышанным, что буквально секунд тридцать никто не шевельнулся. Я уже хотел подавать команду начинать следующую песню, когда шквал аплодисментов заполнил собор. Несколько человек в разных концах зала поднялись с мест и энергично аплодировали стоя. За ними поднялись и остальные. А я не знал, что делать нам - поклониться? В наших балахонах это не будет выглядеть комично? Я посмотрел на Ральфа глазами спрашивая, что делать. Он чуть заметно пожал плечами, сам впервые попал в такое положение. Краем глаза я заметил, что хор величаво слегка наклонил головы. Ага, значит и нам так можно! Я снова глянул на Ральфа, предлагая следовать моему примеру, повернулся лицом к залу и так же медленно согнул шею. А, всё равно, никто же меня не видит!
Следующей мы поставили песню Mother на английском. В ней много солировала Габриэль, я, в основном из-за этого и включил её в репертуар концерта. К тому же, там много было игры на гитаре для меня, но совсем в другой манере. Переключив Гибсон на акустическую гитару, я обыгрывал пение Габи как на настоящей испанской гитаре.
Мама, ты всегда рядом.
Ты подарила мне этот мир.
Моя любимая, я навсегда предана тебе.
Черный день пришёл,
Вокруг меня всё меньше любви.
Я стал искать глазами маму Габриэль и вскоре нашёл не только её с мужем, но и Тоби, сидевшего рядом с родителями не шелохнувшись. Глаза фрау Марты подозрительно блестели. Ну да, они же впервые слышат Габи на концерте! Наши с ней музицирования дома под фортепиано разве сравнишь, с тем, что происходило сейчас в соборе?
Наше представление превзошло все мои самые смелые ожидания!
И не только мои...
Таких аплодисментов, я не слышал за обе свои жизни! Акустика собора многократно усиливала любые звуки, а тут десятки людей, с просветлённым лицами, не жалели ладоней. Хористы, стоя под алтарём, несколько раз кланялись, сияя улыбками. Мы, чуть пониже и ближе к публике тоже несколько раз наклонили свои головы в капюшонах. Пастор Франц стоял в проходе воздев руки вверх, обводя счастливыми глазами такую многочисленную паству.
Чтобы остановить поток аплодисментов и за неимением занавеса мы организованно повторили тот же манёвр с уходом и спрятались за колоннами. Сюда же пришёл и хор. Все были страшно возбуждены и живо обсуждали успех выступления. Габи сразу же бросилась ко мне с горящими глазами и румянцем на обе щеки.
- Сашик, как отлично всё получилось! Я даже не ожидала! И все мои друзья из хора просто очень счастливы, что было столько прихожан и всем понравилось!
- Солнышко, а ты разве сомневалась? - глядя на раскрасневшуюся и чуть не приплясывающую от возбуждения Габриэль, улыбнулся я. - Прям обидно стало!
- Ой, спасибо тебе огромное, мой любимый! - и Габи, забывшись, повисла у меня на шее. А я, по привычке, приподнял её лицо и поцеловал.
- Ууу, клаааас! - услышал я за спиной голос Ральфа.
- Ой, Сашик, так нельзя! - отпрянула от меня Габриэль.
- Да уж, Берни это не понравится! - улыбаясь сказал Петер.
- Какому Берни? - я мгновенно ощутил укол ревности. Вот уж действительно, такие вещи минуют разум и сразу бьют по чувствам.
- Петер! - Ральф укоризненно посмотрел на барабанщика.
- А что я такого сказал? - невозмутимо ответил тот. - Сам посмотри!
Петер показал глазами куда -то на центральный проход. Я глянул в указанном направлении и наткнулся на напряжённый взгляд пастора Франца. Больше никто оттуда на нас не смотрел.