Глава первая
Мы успели провести ещё две совместные репетиции в ГДО , к тому же я сумел побывать дома у Габи целых четыре раза, так что программу мы обкатали по максимуму. Работать с Габи было легко. Все замечания она воспринимала спокойно и сразу же корректировала исполнение, впрочем замечаний этих было совсем немного, всё-таки талант у неё был от бога! А потом поступило официальное подтверждение, что мы приглашены на совместное торжественное мероприятие посвященное 25-летию образования Национального фронта ГДР. Мероприятие намечалось провести в Югендпалас совместно с командованием воинских частей расквартированных в Ризе и окрестностях. Мне удалось даже встретиться с Габриэль и лично ей это сообщить. Мы договорились, что она к 5 часам вечера подойдёт ко входу в концертный зал и будет ждать нас там, так как мероприятие закрытое. Я надеялся, что ей не придется ждать долго, но на всякий случай наказал одеться потеплее.
И вот, наконец, долгожданная суббота. С утра я был слегка взвинчен, постоянно спрашивал, который час, и мысленно подгонял часы. После обеда мы переоделись в парадную форму и «сидели на чемоданах», то бишь на колонках и усилителях. Кроме нас, срочников, в студии никого не было. Все старшие музыканты давно были дома, и кое-кто, думаю, уже успел принять на грудь перед выходным. Как всегда, время в такие моменты замедляется с каждой минутой всё сильнее.
И вдруг открывается входная дверь, и в неё вваливается Вася Онопко — шутник и балагур. Мы, как по команде, поворачиваем головы с немым вопросом в каждой нашей паре глаз.
— Немцы в городе! — кричит Вася, пародируя военные фильмы.
— И что? — смеётся Жека. — Они всегда там! А ты чего не дома?
Ответить Вася не успевает: в незакрытую им дверь входит Геннадий Студников и, вперемешку с бранными словами, выдаёт информацию:
— Козлы, не могли найти другое время! Обязательно подлянку нужно устроить под выходной.
Мы начинаем понимать, что в полку происходит что-то не совсем хорошее.
Тут же студия начинает наполнятся сверхсрочниками оркестра. На всех полевая форма. Я слышу слова «Белая акация» и мне сразу поплахело.
Когда в полку объявляют «Белую акацию» все подразделения поднимаются по боевой тревоге. Из боксов выходит техника, солдаты получают оружие, боеприпасы и все боевые причиндалы, которые им полагаются согласно занимаемой должности. Выполнив все эти манипуляции полк замирает в ожидании следующего приказа — “«Красная акация». Получив его полк срывается с места и покидает своё родное гнездо — танки мчат на ближайший пункт, где их грузят на железнодорожные платформы, а вся колесная техника движется своим ходом в район учений. И только оркестр остаётся на месте и заступает в караул на всё время учений. А длятся они от недели до десяти дней. И всё это время музыканты без замены охраняют оставшееся имущество полка, парк боевых машин с боксами и различной ремонтной техникой, склад ГСМ, казармы, квартиры офицеров и их семьи. Десять суток без смены, это вам не 24 часа! В конце такого караул-марафона оркестранты похожи на зомби, медленно движущиеся по маршрутам.
— Кравцов, бегом в оружейную комнату! — очнулся я от зычного голоса старшины оркестра. — Получить личное оружие и боеприпасы. Потом быстро переодеться в полевую форму и на рысях обратно!
— Слушаюсь, товарищ прапорщик! — сразу изменил обычную полу-гражданскую манеру общения Виталий. — Отделение — за мной!
И мы побежали в нашу казарму.
«Твою же мать!!!» — на ходу материл я всё командование снизу доверху и — обратно. «Нашли самое "подходящее" время! Столько репетиций, подготовки и что теперь? И Габи ничего не знает! Придёт и будет ждать нас на улице при мерзкой погоде. И будет ведь стоять долго, знаю её отношение к делу!»
Расхватав автоматы и получив на весь караул два тяжеленных ящика с патронами, мы тут же, в нашей каптерке, переоделись и пригибаясь под тяжестью амуниции приползли обратно к студии.
— Не заносите ничего внутрь, — скомандовал ожидающий нас старшина. — Ждём здесь.
Рядом со студией выстроилась колонна техники разведбата. Моторы всех БМП и БТРов работали на холостых отравляя всё вокруг ядовитыми выхлопами.
Мы присели на патронные ящики — разговаривать никому не хотелось: уж слишком резко поменялись планы на вечер. Все уже мысленно были на сцене, прокручивали в голове репертуар, какие-то моменты в песнях — и на тебе! Как говорится: «Получи, фашист, гранату!»
— Что носы повесили, музыканты? — радостно осклабился сержант с ближайшего БТР. — Не всё коту масленица — и вы понюхаете, что такое настоящая служба!