— Вот, то, что надо! — радостно воскликнула Маша. — Только надо добавить ещё чего-нибудь.
— Спокойно, Маша, я — Дубровский! — сказал я популярную фразу из моего детства.
— Что?! — распахнула глаза Маша.
Господи, ещё одна! Вы что ли сговорились все расстреливать меня своими глазищами?!
— Сейчас всё будет абгемахт! — успокоил я её. — Габи, объясни, пожалуйста, девочке, что такое абгемахт, а я пока поговорю с парнями.
— Я знаю, что такое абгемахт! — сказала мне в спину Маша.
Ну кто бы сомневался!
— Серёга, стучи такой ритм, — я показал на барабанах рисунок.
— Жека, вот смотри, аккорды, — я набросал быстро гармонию, — можешь играть только первую долю. Потом попробуешь играть ритм с Сергеем, но и первой доли хватит.
— Виталь, а ты можешь со мной в унисон? Давайте все вместе!
Как я и ожидал, справились на «раз». Песня уровня дворовых команд.
— Ну, мы готовы! — повернулся я к Маше. — Давай посмотрим, сколько куплетов играть, чтобы тебе на весь танец хватило.
Я начал ритм на гитаре, и когда присоединился Сергей с Жекой, махнул головой Маше. Маша сделала пару шагов своей стремительной походкой, и в этот момент я запел:
«Был обычный серый мартовский вечер,
Я пошёл бродить в дурном настроеньи,
Только вижу вдруг идёт мне на встречу
То ли девочка, а то ли виденье.
И как будто мы знакомы с ней даже,
Помню, чей-то был тогда день рожденья,
И по-моему зовут её Маша,
То ли девочку, а то ли виденье!»
Первый раз Маша приостановилась, чуть не сбившись с ритма, когда я неожиданно для неё запел, а второй раз резко оглянулась на меня на словах: «И по-моему зовут её Маша», и изумлённая улыбка расплылась на всё лицо.
На середине песни я замахал руками:
— Стоп-стоп! — и обратился к нашей балерине. — Маша, давай сделаем так: когда я буду петь «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я», мы с тобой так и будем переглядываться, понимаешь?
И я показал.
— Нужно, чтобы у нас получалось так: когда я оглядываюсь на тебя, ты смотришь в другую сторону, а как только я отворачиваюсь — ты оглядываешься на меня, поняла? Давай попробуем!
Маша засмеялась и кивнула.
Попали в ритм мы с третьего раза. А когда получилось совместить танец и вместить все куплеты с припевом, Маша запрыгала, хлопая в ладоши, и неожиданно бросилась мне на шею с криком:
— Ура, получилось!
Я с некоторой тревогой обернулся к Габриэль с Машей на шее, но к моему облегчению она смеялась вместе с Машей и аплодировала.
Маша спрыгнула наконец с моей шеи и, повернувшись к улыбающемуся полковнику, прищурившись, сказала:
— Вот как надо решать проблемы, товарищ полковник, а не уговаривать меня: «Маша и так сойдёт!» — последние слова она произнесла комично, копируя манеру говорить начальника ГДО.
Однако! Никакого уважения к званиям и должностям!
Я посмотрел на полковника, опасаясь его реакции, но он только тихонько смеялся, явно довольный, что всё решилось ко всеобщему удовольствию.
Глава двадцатая, часть первая
— Мам, мам, ты же пойдёшь на праздник в ГДО?! — выпалила с порога Маша, ворвавшись в квартиру и, не давая ответить, продолжила в том же темпе: — Только не говори, как на Новый год: «Что-то мне не хочется, я лучше дома книжку почитаю, чем в этой компании нетрезвых соотечественников изображать радость по поводу смены 31 декабря на 1 января!»
— А очень похоже! — засмеялся Громов, отрываясь от газеты. — У тебя прямо талант, дочь!
— Талант у Саши, а я так — обезьянничаю! — отмахнулась Маша. — Так пойдёшь? — не отставала она от матери. — У них такие классные песни! Я ни одной не слышала — они все новые, их Саша написал! Он и для меня написал, представляете? Прямо на сцене — вжик! — и готово! А то Павел Васильевич дурацкую музыку мне нашёл, которая совсем под танец не подходит! Я ему говорю: «Это музыка дурацкая!» А он мне: «Маша, это же Шостакович!» — а я ему...
— Маша, притормози, пожалуйста! — умоляюще посмотрела на неё мать. — У меня голова идёт кругом! Ты можешь спокойно объяснить, кто такой этот Саша и что он там написал такого гениального, что нужно тараторить как сорока?
— Так я и объясняю! — в том же темпе продолжила Маша. — Я же подготовила танец на 8 Марта, ну, чтобы не только песни были, а Павел Васильевич музыку дурацкую предложил, а Саша...