— А нету никого! — ответила Габи. — Они ещё утром уехали на юбилей маминой сестры. Тётя очень хотела, чтобы и я поехала, но это далеко, я бы не успела вернуться к началу нашего выступления. А они там останутся ночевать и приедут только завтра вечером.
У меня что-то ёкнуло внутри.
— И ты будешь одна в квартире? Не боишься?
— Я не знаю, — пожала плечами Габи. — Я никогда не оставалась дома одна.
Мне показалось, или она это сказала как-то странно?
— Ну, тогда поставь букет куда-нибудь, — сказал я, чтобы хоть что-то сказать. — А это тебе! Я вообще заготовил целую речь для вас с мамой, а теперь забыл. Но ты же знаешь, Габи, как я тебя люблю. Поэтому просто прими этот букет — без слов!
— Спасибо! — присела Габи, зная, как мне нравится книксен в её исполнении. — Но слова всё-таки вспомни, скажешь потом. Мне будет приятно.
И засмеялась, видя мою растерянность.
— Ты хочешь чего-нибудь? У нас ведь ещё есть время.
— Да вот думаю, как до сладкого добраться, чтобы упаковку не помять, — задумчиво сказал я, рассматривая платье.
— Не бойся, оно не мнётся! — тихонько засмеялась Габи и потянула меня к себе.
— Вот же умные буржуины, знают, как правильно жить, — прошептал я, касаясь губами её шеи.
За пятнадцать минут до начала мы с Габи вошли в зал. Пустых столов почти не осталось. Что-то сегодня рановато народ стал собираться...
Мы подошли к сцене, где каждый тихонько наигрывал что-то сам себе.
— Добрый вечер, мальчики! — поздоровалась Габи.
— О, Габриэль! С праздником тебя! Ну ты выглядишь сегодня! Просто сразила наповал! — загалдели парни, улыбаясь до ушей.
— Ну что, Шурик, начнём с инструменталок пока? — переждав выражения восторга, предложил Виталий.
— Конечно! — согласился я. — Мы же всегда так делаем. Минут двадцать-тридцать придётся помузицировать, пока народ соберётся.
— Я тогда где-нибудь за кулисами посижу? — как бы спрашивая, сказала Габриэль.
Вот чёрт, совсем об этом не подумал! Как-то не очень получается. Женский праздник всё-таки, а моя красавица будет на стульчике прятаться за занавесом!
— Саша, привет! Ой, Габриэль, ты такая классная! — раздался сзади радостный голос. Мы с Габи одновременно повернулись. Радостно улыбаясь, перед нами стояла Маша.
— Привет, Маш! С праздником тебя! Ты одна?
— Спасибо! Ой, Габриэль, и тебя с праздником! — спохватилась Маша и полезла целоваться, потом повернулась ко мне. — Нет, я с папой и даже маму уговорила прийти вас послушать! Вон они за столиком сидят! Пойдём, я вас с ними познакомлю!
Я ничего не успел ответить, как Маша, подхватив нас под руки, буквально поволокла к столику, где сидел Громов и та молодая женщина, с которой он был в магазине молодежной моды. Так Маша — дочь Громова?! Ничего себе поворот! Теперь понятно, почему она так смело наезжала на начальника ГДО — они же друзья, и Маша увидела Сидоренко явно не сегодня!
Габи с улыбкой посмотрела на меня. Да уж, темперамент у Маши был совсем не нордический!
— Мам, пап, это Саша и Габи! — с ходу представила она нас родителям.
— Ну, мы в общем-то знакомы, — улыбнулся Громов, вставая. — Но очень рад вас видеть. Габриэль, с праздником тебя!
— Данке, — неожиданно на немецком ответила Габи. — Растерялась? Поздравляю вас с праздником! — тут же поправилась она, обратившись к жене Громова.
— Добрый вечер и с праздником! — сказал я, обращаясь к молодой женщине. Постой, её же тоже зовут Маша?! Странно! Не помню случая, чтобы дочь называли именем мамы. Бабушкиным — да, но не маминым. Это пацанам часто дают имя отца: всю жизнь встречал Сан Санычей, Владимир Владимировичей и прочих Николай Николаевичей. А тут... и что-то она слишком молода для матери Маши.
Маша-старшая поднялась и приобняла Габи:
— Спасибо, и вас с праздником! Вы очень хорошо говорите по-русски.
— Данке. — Снова сбилась Габи, и все засмеялись. Получилось комично. Габи чуть-чуть покраснела и стала ещё красивее.
— Присядьте к нам или вам пора на сцену? — спросила Маша-старшая.
О, а это выход!
— Спасибо большое! — поблагодарил я. — Мне пора, а вот Габи ещё не скоро, если можно, она бы посидела с вами, а то там прятаться на сцене. Габи, останешься?
— Конечно останется! — встряла Маша-младшая, даже не дав ответить Габриэль. — Садись на мой стул, я себе ещё добуду.