И, глянув на меня, тут же добавила:
— Саша, я и для тебя стул раздобуду, пока все не разобрали! У вас же будет перерыв, вот и посидите с нами!
Сказав это, и не дожидаясь комментариев, она умчалась на поиски стульев.
Мы молча посмотрели друг на друга и рассмеялись!
— Метеор... — покачал я головой и добавил. — С вашего разрешения пойду, нам пора начинать.
Я запрыгнул на сцену.
— С чего начнём? — спросил я Виталия, стоящего с моим «Гибсоном» на шее.
— Давай эти последние инструменталки, где ты на саксе, — сказал он. — А я хоть на твоей гитаре поиграю немного.
— Давай! — согласился я, беря саксофон. — Начнём с Feeling. Как раз соответствует моменту.
— Песенка про птиц? — спросил Юра.
— Почему про птиц? — удивился Женька.
— Ну, называется же «Филин», — не моргнув глазом, схохмил Юра.
Жека так и не понял.
— Ладно, харэ болтать! — закрыл дебаты Виталий. — Серёга, ритм!
Новый сакс радовал звуком! Я специально начал очень низко, чтобы весь бархат звука дошёл до самых нечувствительных. Играя, я постоянно посматривал на столик Громова. Он с женой о чём-то расспрашивали Габи, но в их разговор постоянно вклинивалась Маша-метеор. О чём они там пытают мою малышку? Габи, словно чувствуя мой взгляд, постоянно поднимала на меня глаза, каждый раз чуть-чуть улыбаясь.
Закончив Feeling, я предложил:
— А давайте без больших пауз. Сразу же следующую. Поехали — Битлов Long and Winding Road.
Мы исполняли её в варианте Маккартни 1984 года, там как раз начинает саксофон. Можно, конечно, и спеть, но публика в ГДО не та! У немцев обязательно споём, как, кстати, и Feeling.
За Битлами последовала «Тень твоей улыбки». Подбирая инструментальные композиции, я брал только те, которые, как я знал, со временем превратятся из попсы в настоящую классику, поэтому наш музыкальный ряд был безупречен. Поглядывая на столик семейства Громовых, я заметил, что Маша-старшая всё дольше слушает музыку, чем участвует в разговоре. Понравилось? Подожди, это только начало, мы ещё разогреваемся!
— Виталь, может, спеть чего-нибудь для разнообразия? — закончив очередную инструментальную вещь, предложил я. — Народ уже почти не подходит, многие уже приняли на грудь и не по одной. Давай «жизненную» какую-нибудь выдадим?
— Какую? — согласился Виталий.
— Ну, танцевальные ещё рано... — задумался я. — О, Берега будут в самый раз! И ритмично довольно, не уснут, и текст со смыслом. Только давай мне мою девочку, я соло завершу!
Виталий не без сожаления расстался с «Гибсоном», вернувшись к своей старой «Музиме». Я перекинул ремень гитары через плечо, пробежался легко по струнам, подкрутил пару и, прокашлявшись, подошёл к микрофону. В последний момент решил ничего не объявлять. Народ уже во всю общался и даже кое-где на повышенных тонах — водка она такая, дама шумная!
Начинал я один, под гитару, совсем не громко, заставляя людей прислушиваться, а не орать ещё громче.
Берега, берега, берег этот и тот
Между ними река моей жизни
Между ними река моей жизни течёт
От рождения течёт и до тризны.
Вступает вся группа. Вижу, как за столиками перестают разговаривать и все поворачиваются к сцене. Да, слова в песне выдающиеся, это тебе не «Барабан был плох!»
Эту песню мы ещё нигде не исполняли. Для танцев она могла бы подойти — ритм чёткий есть, но я не хотел её в ресторане петь; мне казалось, это унизительно для самой песни. Для всех присутствующих в зале это была абсолютно незнакомая песня, мы её даже на репетициях в ГДО не играли. Я заметил, как Маша-старшая буквально замерла и слушала, не дыша. Полковник Сидоренко так и не дошёл до своего столика — слушал в проходе.
В первый раз я любил
И от счастья был глуп,
В первый раз пригубил
Дикий мёд твоих губ,
А на том берегу,
Там, на том берегу,
Было то, что забыть
Никогда не смогу.
Закончил я один, как и начинал, под чуть слышную гитару. Первой зааплодировала жена Громова и, повернувшись к мужу, что-то быстро сказала с какой-то светлой улыбкой на лице. Громов только развёл руками, по всей видимости, говоря: «Ну, а я что тебе говорил». А на Машу-метеор впечатления особого песня не произвела, хотя она и похлопала для приличия.
Я посмотрел на Габриэль, а как ей? Сумела понять? Всё-таки русский для неё не родной язык. Но она, аплодируя и улыбаясь, вдруг подняла большой палец! Вот уж не ожидал от неё такого! Раньше за ней такого не водилось.