Фух, чуть не... испортил всё! И что играть после такого? У меня было заготовлено наше поздравление, но делать его сейчас?! Не-не, нужно «зажевать» чем-то эту кислятину!
– Виталь, давай Hands Up! Чёрт с ним, с английским! Нужно перебить эту казёнщину!
Народ принялся отплясывать, а я посмотрел на Громова. Он что-то выговаривал жене с бесстрастным лицом, а она спокойно улыбалась. Я прям зауважал её! Маши в этой семье достойны восхищения!
А она, слушая мужа и блуждая взором по залу, наткнулась на мой взгляд. Я не выдержал и засмеялся!
Она сначала сделала удивлённое лицо, а потом, поняв, о чём это я, расхохоталась!
Громов споткнулся, не понимая причины веселья своей жены, а потом, проследив за её взглядом и встретившись с моим, нахмурился.
Да ладно, товарищ полковник, не у всех же хватает терпения слушать всякую чепуху часами! Расслабьтесь, сегодня праздник! Между прочим, женский, а у вас жена под боком скучает, слушая ваши нотации!
Я посмотрел на Габи, которая пела, делая танцевальные па. Повезло ей, что она, скорее всего, ничего не поняла из «поздравительной речи»!
– Я тебя люблю! — сказал я ей, стараясь, чтобы она поняла по губам. Услышать что-то было нереально.
– Я тебя тоже! — ответила она.
– «Я тебя не придумала», — сказала Габи, и я не сразу понял, что она объявляет следующую песню.
«Сердце знает главное — я тебя ждала,
Как ещё недавно я без тебя жила.
Я сама не знаю, но в моей судьбе
То, к чему стремилась я, нашла в тебе.»
И снова поёт — и постоянно поглядывает на меня.
А Маша опять что-то говорит мужу, он смотрит на сцену, снова на жену и, слегка пожав плечами, что-то коротко отвечает. Интересно...
Мы играем один за одним наши хиты, и даже у меня, знакомому с ними давно, поднимается настроение. Столько хорошей музыки за раз!
Наконец, начальник ГДО объявляет перерыв:
– Наш замечательный вечер продолжается. Сейчас наши музыканты пойдут, отдохнут немного, подкрепятся — мы тоже, — многозначительно сказал полковник.
– А потом мы их позовём, и танцы продолжатся.
Как-то мне эти слова резанули ухо, хотя остальные парни складывали инструменты с радостным нетерпением — ресторанный хавчик ждёт!
И тут до меня дошло, что именно мне не понравилось. Ладно я — хоть давно и отвык быть на побегушках — но мне, в моём нынешнем положении, не западло было отужинать на ресторанной кухне. А Габриэль? Она тоже с нами там будет тесниться на выделенном пяточке?
Кровь буквально ударила мне в голову! И таким мне это показалось унизительным, что я готов был всё бросить к чертям и уйти вместе с ней!
Но, видимо, дошло это не только до меня.
Жена Громова решительно встала из-за стола и, быстро подойдя к сцене, поднялась по ступенькам.
Не обращая внимания на полковника, она слегка оттеснила его от микрофона, и в зале раздались её слова, перекрывая стук вилок и звон бокалов:
– Дорогие женщины, я думаю, правильным будет уделить немного внимания этим замечательным ребятам, которые сделали наш праздник настоящим праздником! Создадим им немного семейного уюта — хотя бы на этот вечер. Их мамы, сёстры, подруги далеко, а мы — рядом! Конечно, мы не заменим им их родных в полной мере, но даже это — лучше, чем ничего. Пригласим их за наши столы!
Зал слегка растерялся, а на лицах некоторых офицеров я заметил недоумение. Но сначала одна женщина, потом другая зааплодировали и, поднявшись со своих мест, пошли к сцене.
– Габриэль, Саша, пойдёмте к нам! — не обращая больше внимания на остальных, Маша обняла за плечи Габи и увлекла её со сцены. Мне оставалось только последовать за ними.
Спускаясь по ступенькам со сцены, я оглянулся. Парней уже разбирали женщины, но особой радости на их лицах я не заметил. Ну да, им привычней без посторонних глаз «раздавить пузырь», который явно перепадёт сегодня от начальства, и набить желудки жареной картошкой, не следя за этикетом. Ну, смотрите сами...
К столу я подошёл ещё не совсем оправившись от неожиданного раздражения, которое навалилось на меня после слов полковника. Хотя, чего это я — разве могло быть иначе?
Придержал стул Габриэль и сел рядом, поймав внимательный взгляд Громова.
Блин, нужно успокоиться и не портить вечер — хотя бы Габриэль.
А она, видимо, почувствовав что-то, взяла меня за руку, не обращая внимания, видят это или нет.
– Саша, всё хорошо... — тихо сказала она, и когда я поднял глаза, улыбнулась мне своей самой нежной улыбкой.
И с меня враз смыло всё раздражение — как тогда, в ванной, где я держал её на руках под струями воды и прижимал к себе.
Моё же ты счастье! Как я жил без тебя?
Забыв, где я нахожусь, я поднял её ладонь и поцеловал.