— Эээ, телесные наказания отменили давно! — погрозила пальцем дочь.
— И напрасно! Некоторым индивидуумам они совершенно необходимы! — возразила мама.
— Вот индивидуумов пусть и порят, а девочек — нельзя! Скажи, Саш?
— Совершенно с тобой согласен, девочка-метеор! — серьёзно кивнул я головой. — Девочек нужно холить и лелеять!
— Вот! Ты будешь холить! — наставила палец девчонка на отца. — А ты — лелеять! — повернулась она к матери. — А потом будете меняться!
— Я, с позволения общества, тоже сбегаю в места, куда не зарастёт народная тропа! — неожиданно для себя самого сказал я в рифму. Я что ли и правда становлюсь поэтом?
Глава двадцатая, часть третья
Уже у самого выхода из зала меня остановил возглас:
— Саша!
Я обернулся, шаря глазами по лицам людей, сидящих за столиками. Кто ещё может меня тут знать?
— Здесь! — поднял руку один из трёх мужчин, сидящих у самой стены.
Антон? А кто это с ним? И Вольфганг?! Третий был мне незнаком.
— А ты чего не на своём посту? — спросил я, подойдя.
— Да я на минутку спустился, в перерыв, — ответил он. — Тут с тобой хотят поговорить. Вольфганга ты знаешь, а это его какой-то компаньон.
— Hi! — поприветствовал меня, вставая и протягивая руку, Вольфганг. — Познакомься, это господин Штрауберг, мой хороший друг и компаньон.
Господин? Не товарищ?
Штрауберг тоже привстал и пожал мне руку.
— Nice to meet you!
— У тебя есть сейчас время для разговора? — спросил Вольфганг.
— Всего несколько минут, Вольфганг, — ответил я. — Нам пора начинать второе отделение.
— Извини, — встрял Антон. — Тогда я побежал. Нужно новую бобину заправить. Я пишу всё подряд — потом будем отбирать.
— Господин Штрауберг — представитель звукозаписывающей компании «Полидор». Думаю, ты знаешь такую? — продолжил Вольфганг, как только Антон убежал. — Он специально приехал послушать вас, когда услышал ваш магнитоальбом ещё в ФРГ. Ну и я дал ему послушать полную запись вашего выступления в «Югендпалас». Ему очень понравилось. Он попросил меня организовать возможность послушать вас вживую, и Антон провёл нас в зал, даже нашёл столик.
— Так вы слушаете с самого начала? — уточнил я.
— Да. Мы опоздали только на одну инструментальную композицию, как сказал нам Антон, — кивнул Вольфганг. — Все остальные песни мы слышали. Вы стали играть ещё лучше! Это удивительно!
— Да, я не ожидал такого уровня исполнения от неизвестной группы, тем более состоящей из солдат! — вступил в разговор представитель «Полидора». — Конечно, не у всех он достаточно высок. Ваш бас-гитарист — явный новичок. Ударник и оба гитариста довольно среднего ресторанного уровня. Клавишник уже получше, но ему ещё далеко до профессионала. Ваш уровень как гитариста очень хорош, к тому же вы играете и на других инструментах явно лучше любого другого члена группы. Вокал фройляйн Габриэль восхитителен! Как и ваш!
— Спасибо, господин Штрауберг, за такую оценку, — искренне поблагодарил я. — Но мне почему-то кажется, что вы не из простого любопытства пришли нас послушать.
— Вам правильно кажется! — улыбнулся Штрауберг. — Я занимаюсь поисками новых имён и групп, уровень которых позволяет выпустить хотя бы пробные синглы или даже альбомы. И когда я услышал от моего давнего друга, господина Арнольда Хеттвера, о вас и послушал запись концерта, сразу решил, что вы стоите того, чтобы приехать из Западной Германии и познакомиться с вами лично.
— Только познакомиться? — уточнил я.
— Конечно же, нет! Я думаю, мы можем рискнуть выпустить альбом с вашими песнями. Понимаю, что сейчас у вас нет времени обсуждать это предложение, поэтому готов встретиться, когда вам будет удобно.
Я задумался. Предложение — неожиданное и намного раньше того, на что я рассчитывал. Но поговорить необходимо — хотя бы чтобы знать, как это всё бывает.
— Хорошо, — решил я. — Завтра мы играем здесь же, в ресторане, и я мог бы часов в пять встретиться с вами. Только где?
— Можно у Вольфганга, в «Югендпалас», — у него там есть собственный кабинет, где нам никто не помешает.
— Да, меня устраивает, — согласился я.
— Только, господин Александр, пока о нашем разговоре лучше не ставить в известность остальных членов вашей группы, — попросил Штрауберг. — Разве что фройляйн Габриэль. По её кандидатуре вопросов нет. Как и по вашей, разумеется.