Ага, вон в чём дело!
— Хорошо, тогда до завтра! — поднялся я. — Извините, просто сейчас ни секунды нет.
— Да-да, мы понимаем! — покивал Штрауберг. — Мы с Вольфгангом послушаем вас до конца. Антон сказал, что ведёт запись, поэтому, если есть возможность, сыграйте побольше соло на гитаре. Это повысит ваши шансы перед моими шефами.
— Оk, no problems! — согласился я и, пожав обоим руки, почти бегом направился в туалет.
Что за день такой?! Не слишком ли много всего? А вечер ещё не закончился. И ночь впереди…
На обратном пути меня поймал Виталий.
— Ну, начинаем второе отделение?
— А что, были сигналы?
— Подходил Сидоренко, он искал тебя. Говорит, пора начинать.
— Ну, пора так пора! — согласился я.
— С чего тогда начнём?
— Да без разницы. Может, Машу с её танцем выпустим?
— Ну, если она не против — давай.
— Не против? — засмеялся я. — Да она весь вечер копытом бьёт, рвётся на сцену! Вот где энергии — на всю нашу группу хватит!
— Значит, я зову парней.
Я подошёл к столу Громовых. Габи подняла на меня глаза.
— Начинаем?
— Да, свет очей моих! — приложил я руку к сердцу. — Но мы с Виталей думаем Машу с её танцем пропустить вперёд. Маша, ты как, готова?
— Всегда готова! — вскочила Маша.
— Молодец! Пойдём. Габи, а ты сразу после Маши. Какую будешь петь?
— А вот которая про Машу! — улыбнулась Габи.
— Это какая же про Машу? — заинтересовался Громов.
— А вот услышите — сюрприз будет!
Маша расположилась сбоку сцены, напротив меня, ожидая моей команды.
— Мы продолжаем наш вечер, — сказал я в микрофон. — И снова — несравненная Мария Громова! Теперь уже на сцене!
Кто-то даже захлопал.
Я начал вступление на гитаре и, на словах «Только вижу — вдруг идёт мне навстречу!», кивнул Маше, которая тут же своей искромётной походкой пошла прямо на меня.
В этот раз Маша превзошла себя! Это была уже не просто репетиция, где нужно было на ходу придумывать движения. Выступление перед публикой добавило столько адреналина, которого у неё и так было сверх нормы, что казалось — вот-вот из-под каблучков её туфель полетят искры! Жаль, нет ни камеры, ни смартфона — хороший клип можно было бы сделать!
Разгорячённая и подогретая публика уже на середине танца вскочила со своих мест и принялась отплясывать, не обращая внимания на сцену. Я с некоторой опаской следил за Машей — не обидится ли? Но она так была поглощена танцем, что, казалось, ничего не замечала вокруг. И только когда дошло до финала, где мы с ней поочерёдно смотрим вслед друг другу, я увидел осмысленность в её глазах.
Хорошо хоть аплодисментов не пожалели — кто-то даже крикнул:
— Браво!
Раскрасневшаяся Маша сделала несколько балетных приседаний и улетела за кулисы, где её поймала в объятия Габриэль. Девчонки обнялись, и Габриэль сказала:
— Маша, следующая песня — для тебя!
— Ух ты, давай! — захлопала она в ладоши.
И Габи почти так же задорно, как до неё танцевала Маша, исполнила песню «Иногда»:
«Кто это выдумал, где это видано,
Чтоб полюбить мне ещё надо вырасти,
А пока и думать рано
О любви своей…»
Во время исполнения Машка за кулисами всячески выражала свой восторг — так ей понравилась песня.
— Я её теперь постоянно буду петь моим предкам! — сказала она, сверкая глазами. — А то замучили своими: «Это тебе рано», «Ты ещё маленькая»! А когда разрешат — буду уже старенькая!
— Маш, но некоторые вещи тебе действительно рано, — попытался я встать на защиту родителей.
— И ты, Брут?! — с деланным ужасом воскликнула Маша.
— Ого?! — удивился я. — Да ты, оказывается, образованная!
— А то! — Маша задрала носик кверху и гордо удалилась.
— Уважаемые дамы! — услышал я голос Габи в колонках. — Сегодня мы слышали много тёплых слов и пожеланий счастья и любви от мужчин. А я хочу, с вашего позволения, выступить с ответным словом к мужчинам — песней о настоящей любви, без которой счастье невозможно. Спасибо тем, кто эту любовь нам дарит! «Любовь, похожая на сон».
— Парни, я добавлю соло на гитаре! — успел сказать я. — Просто следите за мной, когда буду играть. Габи, когда закончу соло, будет пауза — можешь вступать снова с припевом, когда захочешь. Мы подхватим. Сможешь?
Габи кивнула.