— Это вот этот суровый капитан ваш дирижёр? — шёпотом спросила Маша. — К нему страшновато и подходить! Тяжело, наверное, вам служить под его началом?
— Да ничего, уже привык, — улыбнулся я.
И Маша не стала тянуть, сразу подошла к Чихрадзе, по пути прихватив мужа для поддержки.
— Виталий, Саша, и вы, ребята, — спасибо сердечное за такой замечательный вечер! — подошёл Сидоренко. — Ну а ты, Габриэль, была просто неподражаема!
Полковник потянулся к её руке. Что-то у всего начальства вошло в привычку — тянуться к ручке Габи. Ишь, как их на сладкое потянуло! Габи смущённо улыбается, говорит что-то в ответ, книксен — куда же без него.
— Виталий, — продолжает Сидоренко, — вам завтра снова играть здесь, поэтому сложите инструменты в аппаратную к Антону, закройте на ключ и отдадите мне. Так всем будет спокойнее.
Мы согласно киваем и начинаем отключать усилители, сматывать шнуры. Я бережно прячу Гибсон в футляр.
— Должен признать, что удивили вы меня, — подходит Чихрадзе. Еле заметная улыбка дрогнула на его губах. Ну, это стоит многих обнимашек и рукопожатий! Дождаться похвалы от дирижёра — дорогого стоит.
— Особенно ты, Любимов! Такое впечатление, что ты всю жизнь играешь на гитаре. Рассказал бы кто — не поверил бы.
И, видимо решив, что комплиментов уже достаточно, он перешёл к делу:
— Тут вот Мария Николаевна просит отпускать тебя в ГДО среди недели. У них клуб любителей романса. Я, в принципе, не против. Напомни мне потом, чтобы я не планировал на этот день репетиции, где нужна флейта — если, конечно, это будет до обеда.
Он уже собрался уходить, но вдруг обернулся:
— Да, Виталий, завтра можете спать хоть до обеда. Как вам будет лучше.
И ушёл своей стремительной походкой. Интересно, он и по квартире так летает? Его жена, тихая и застенчивая женщина, только и успела прошептать:
— Спасибо за концерт! — и поспешила догонять мужа. А его вообще волнует, идёт ли она следом?
— Саша, я договорилась! — радостно сообщила мне Маша.
Так это она — Николаевна? Ведёт себя совсем иначе, чем перед началом вечера. Действительно, музыка способна менять людей. Очень может быть. Вот и романсы любит — а их человек с чёрствой душой не слушает. «Розовые слюни»… Значит, с ней проще будет работать.
Когда она обнимала меня, я попытался снять хоть какую-то информацию, но контакт был слишком коротким. Не будешь же её удерживать в объятиях! Вот если бы удалось хотя бы один танец... Но в этот раз мы все обошлись без них.
Прощаясь, Маша протянула руку — видимо, решив, что объятий на сегодня достаточно.
— Спасибо ещё раз! Я потом сообщу вам день и час нашей первой встречи.
Я пожал её ладонь и задержал немного, будто подбирая слова:
— Да, Маша, я с удовольствием приду и постараюсь вспомнить побольше романсов. Давно не пел, но когда-то знал их прилично.
Я почти не слушал, что говорю — пытался нащупать ручеёк её эмоций. Есть! Озарение длится доли секунды. Это не слова, не картинки — сгусток знаний, который потом часами можно распутывать.
Ещё до того, как Маша успела удивиться моему долгому рукопожатию, я уже знал её проблему. И был уверен, что могу помочь. На душе стало легко. Я подумал секунду и решил не тянуть.
— И я бы хотел встретиться с вами наедине, — сказал я. — Подумайте, где это можно сделать. Только не на улице. Идеально — у вас дома, чтобы никто не помешал. Мне нужно полчаса, может, минут сорок.
Глаза Маши расширились до невероятных размеров — я невольно улыбнулся. Ну да, что она могла подумать, услышав такое?
— Я не понимаю... — начала она, но я перебил:
— Я потом всё объясню. Сейчас не время и не место. Это очень важно для вас и вашей семьи. Особенно для вас. Только не пугайтесь, наоборот — можете начинать радоваться.
Маша растерянно смотрела на меня, а я вдруг вспомнил о Габи. Господи, за всеми этими поздравлениями чуть не забыл о самом дорогом человеке!
Я быстро оглядел сцену. Слава богу, она была занята разговором с Машей-маленькой, там же стоял и Громов. И Габи, и он сразу подняли на меня глаза. Интересно, как выглядело со стороны моё общение с Марией? Стоят, держатся за руки, женщина улыбается, парень что-то говорит, и у неё глаза лезут на лоб от удивления...
— Извините, Маша, мне нужно к Габи. Подумайте, пожалуйста, о моей просьбе. В ГДО я всё объясню, хорошо?
— Да, я подумаю... — неуверенно ответила она.