— Ну, мы же не будем прямо здесь... — говорю и жду реакции.
— А чего ж мы тогда так медленно идём? — делает большие глаза Габи, прекрасно зная, как они на меня действуют.
— Бежим? — предлагаю я, и она смеётся.
— Мы уже и так почти дошли! — отвечает она, и последние метры мы идём быстрее, глядя друг на друга с улыбками до ушей.
Габи открывает подъезд, и мы быстренько поднимаемся в квартиру. Я сбрасываю шинель на пол, стаскиваю с неё куртку, и мои руки начинают восхитительное путешествие...
— А я кушать хочу! — шепчет мне в ухо Габи, и мы, смеясь, протискиваемся на кухню.
Габи достаёт из холодильника наш излюбленный набор: масло, сыр, сервелат. Я из хлебницы беру батон пахучего свежего хлеба, наливаю воду в чайник и ставлю на плиту.
Габи, окинув всё это изобилие хозяйским взором, говорит:
— Я — в душ! Хочу смыть с себя все липкие взгляды из вашего ГДО!
Однако! Как ей удаётся всё замечать и не реагировать, оставаясь абсолютно спокойной и на вид безмятежной?
— Зёрна кофе — там! — показывает она на полку. — Кофемолка — ты знаешь где. Я выйду из душа и сварю кофе.
Кофе? Почти в полночь?
Габи скрывается в ванной, и вскоре оттуда слышен шум воды. Я достаю пакет с зёрнами кофе, ручную кофемолку, засыпаю двойную порцию и старательно кручу ручку.
А что будет после кофе?..
В дверях появляется Габриэль — лицо посвежевшее и отдохнувшее. На ней лёгкий халатик, оставляющий открытыми ноги почти на всю длину бёдер.
— Явление богини! — откровенно любуюсь я. — Какая же ты всё-таки чудесная, Габи! — вздыхаю. — Я, наверное, никогда к этому не привыкну...
— А почему ты вздыхаешь? И зачем к этому привыкать? — кокетливо спрашивает Габи. — Беги в душ, дальше я сама.
Упрашивать меня не надо — выхожу из кухни.
— Халат возьми тот, что на полке! — несётся мне вслед. — Это папин, но он свежий.
Своевременная информация — а то я уже думал в тесные джинсы облачаться.
Быстро принимаю душ, нахожу аккуратно сложенный халат и задумываюсь: его как надевать — прямо на голое тело? Почему-то у наших станичников не принято было разгуливать дома в одном халате после душа. Может, потому что душа не было? Впрочем, халата — тоже...
А, надену так! Не идти же в комнату к Габи искать труселя.
— У меня всё готово! — слышу голос Габи из кухни.
Распахиваю дверь ванной — и в нос ударяет восхитительный запах свежесваренного кофе. Эх, как мало нужно для счастья! Хотя нет — сегодня мне для счастья одного кофе мало. Душа требует большего. А уж о теле и говорить нечего!
Я захожу на кухню и встречаю взгляд Габи. Тут же проверяю волосы на затылке — не встали ли они там дыбом?
— Садись, — Габи пододвигает чашку кофе. Большая тарелка с бутербродами стоит на середине стола.
Я присаживаюсь на стул, Габи — на свой, и мы начинаем полуночный перекус. Мы впервые одни в это время — ещё и в таком провокационном виде.
Я абсолютно не замечаю ни вкуса кофе, ни бутерброда с сервелатом — только помню, что он был всегда вкусным.
— Бери ещё, — говорит Габи, и я недоумённо смотрю на свою пустую руку — куда пропал бутерброд? И тут же глаза возвращаются на место — на Габи.
На ощупь беру ещё один бутерброд — такой же безвкусный и мгновенно пропадающий неизвестно куда.
— А кофе? — напоминает Габи.
Тут ещё и кофе? Вот так сюрприз!
— А я тогда смогу уснуть? — спрашивает мой второй я, сохранивший способность хоть что-то соображать.
— А ты собрался спать? — Габи уже не шутит и не улыбается. Её глаза подёрнуты какой-то дымкой, и в голосе слышно напряжение.
Чувствую, что и у меня внутри поднимается нечто такое, от чего сердце начинает биться чаще, сбиваясь с ритма. Я ставлю кофейную чашку на блюдце — и она при этом выбивает мелкую резкую дробь.
Мы одновременно встаём с мест, Габи делает ко мне движение, но я резко наклоняюсь и подхватываю её на руки. Тут же её руки обнимают меня за шею, а губы впиваются в мои. Не видя ничего перед собой я, чудом не споткнувшись и не зацепившись ни за что, несу Габи в её комнату и бережно опускаю на кровать. Тут же мои губы соскальзывают вниз, я целую точёную шею, ямочку между ключицами, руки находят пояс халата...
Слышу дыхание Габи, её руки лохматят мне волосы, опускаются ниже, прижимают меня к ней. Приникаю к маленькой упругой груди и лёгкий стон срывается с её губ. Она стягивает с меня халат, я выдергиваю её халат из-под неё и наши тела соприкасаются. То, первое касание, когда я спасал Габриэль было совершено другим, это же даёт просто умопомрачительные ощущения!