— И ещё, фрау Марта - вспомнил я. - У нас в Союзе церковь контролируется КГБ и очень многие священники доносят на прихожан. Не станет ли известно моим командирам, что я крестился , а потом ещё и помолвлен в церкви?
— Думаю, что нет, Александр, такое в нашей церкви невозможно! Это же великий грех и священники бога боятся больше, чем государства.
Будем надеяться... Всякие бывают священники, хотя действительно католичество в этом дерьме замечено не было, насколько мне известно. Одна польская «Солидарность» чего стоит! Ведь без поддержки католической церкви её существование было бы невозможным.
— Ну что жена, все вопросы обсудили? — спросил Клаус. — Мне кажется молодых давно пора кормить. Удивляюсь, как они ещё держатся?
И я сразу ощутил зверский голод. Посмотрел на Габи:
— И ты тоже?
— Ага!
Глава двадцать третья
Мы не спеша шли в сторону Югендпаласа. Я решил идти в человеческой одежде. На то, чтобы забежать домой к Габи переодеться, больше десяти минут не надо было, а в «гражданке» ощущения совсем другие! Не говоря уже о том, что по пути мы постоянно останавливались и целовались, как сумасшедшие, ловя на себе улыбчивые взгляды немногочисленных прохожих. Вот знал же, что после того, как у нас начнётся новый этап в любовных отношениях, будет такое вот безумие — когда хочется ежеминутно хотя бы поцелуев и объятий.
— Габи, вот как теперь жить, скажи мне? — возмутился я во время очередной остановки.
— А что? Мне нравится! — закружилась она, раскинув руки.
— Мне тоже нравится. Сейчас. А через час что делать?
— Мечтать обо мне! — засмеялась она и упала на меня, обхватив руками. — А я буду — о тебе!
— Ну да, как говорится: «Мечтать — не вредно!» Но у меня эта мудрость вызывает большие сомнения.
— Почему? Мечтать — это приятно!
— Ага! Минут двадцать-тридцать. А потом? А через день? Неосуществимые мечты приводят к психическим расстройствам!
— Правда? — серьёзно спросила Габи.
— Не знаю. Это я сейчас придумал.
— А ты не придумывай, а скажи лучше, куда мы идём? — вспомнила Габриэль.
— А я разве тебе не сказал? И ты идёшь и страдаешь от неизвестности?
— Ничего я не страдаю! С тобой мне всё равно, куда идти!
— Молодец! Тогда слушай. Твой дядя показал наши песни одной фирме звукозаписи. Они заинтересовались и прислали своего представителя. Он ещё раз нас послушал — да-да, вчера в ГДО! Ему ещё больше понравилось, и он готов обсудить с нами условия контракта на выпуск пластинки в ФРГ. Как тебе подарок на 8 Марта?
— Ого! — Габриэль была поражена. — Пластинка в ФРГ?! А вам можно?
— Вот очень сомневаюсь! — криво улыбнулся я. — Даже наоборот — не сомневаюсь, что нельзя. Нет, вроде как в принципе советские артисты могут чего-то там на Западе выпустить, но под надзором и практически ничего из прибыли от продаж не получат. Грамоту на стенку — пожалуйста, может, даже поцелуй товарища Брежнева, но это уже за выдающиеся достижения! А чтобы солдаты!.. Вот тут уж точно — мечтать вредно!
— Тогда зачем мы идём?
— Этот господин попросил всё-таки прийти, потому как можно что-то придумать. Но вчера, когда он меня поймал, времени абсолютно не было. Да и как бы это выглядело — советский солдат за одним столом с акулой западного бизнеса?! Да за это — расстрелять два раза, повесить, снять и снова расстрелять! В самом крайнем случае, думаю, они могут выпустить пластинку только с твоими песнями.
— А ты?! — распахнула глаза Габи.
— А я буду просить у тебя автограф. Надеюсь, не откажешь — по знакомству.
— Ну, Саш! Я серьёзно спрашиваю! — возмутилась она.
— Всё, моя хорошая, больше не буду! Если серьёзно — он вообще-то хочет нас с тобой двоих. Уровень остальных музыкантов его не устраивает.
— Саша, а это не будет выглядеть как-то не очень хорошо? — засомневалась Габриэль.
— А почему, Габи? Я вот тоже засомневался, поэтому хочу послушать твои аргументы.
— Ну, потому что они все играли на этих записях.
— И всё? Только поэтому?
— Да, только поэтому, — задумалась Габи, пытаясь найти ещё аргументы. — В сочинении песен они не участвовали...
— И в записи тоже участвовать не будут, — закончил я за неё.
— Почему? Записи же уже есть!
— Эти записи для пластинки не годятся — слишком низкое качество, — объяснил я. — Поэтому придётся перезаписывать на профессиональной студийной аппаратуре, а значит, есть возможность заменить и исполнителей. Это, знаешь, как если бы какой-нибудь мальчишка играл в дворовой команде в футбол, и они выиграли первенство района. Там его заметил тренер из профессиональной команды и пригласил к себе. Этот пацан предал своих товарищей по команде?