— Ну, я не думала никогда об этом... — задумалась она. — Многие идут к психологу.
— В общем, правильно делают, — согласился я. — Но можно и самим сесть, поговорить откровенно и выяснить, в чём причина этой «головной боли». Если это всё стало слишком обыденным и неинтересным — может, попробовать разнообразить это дело? Не лежать по стойке «смирно», а пошевелиться слегка?
Габи засмеялась:
— Как можно лежать по стойке «смирно», когда занимаешься любовью?
— Вот видишь, солнце моё, у тебя была первая ночь, а ты уже понимаешь, а некоторые пары живут так годами! Я не знаю, у вас так говорят — «лежит как бревно»? Не говорят? Ну, представь: какое удовольствие может это бревно доставить себе и своему супругу?
— Когда ты говоришь, то всё кажется таким понятным и простым! — задумчиво сказала Габи. — И почему люди этого не понимают?
— Они не хотят думать, только и всего! Многим проще «сходить налево»... А так у вас говорят? Это когда муж или жена находят себе любовь на стороне.
— Но ведь это... неправильно, Саш!
— Неправильно! А мы будем жить правильно! Договорились?
— Договорились! И будем всегда разговаривать обо всём!
— А вот это обязательно! Муж и жена должны быть самыми близкими друг другу — даже ближе, чем с родителями. Вот если у тебя какие-то сомнения, проблемы, опасения — ты должна сначала поговорить со мной, а потом, если мы не смогли сами найти решение, спросить у мамы или папы. Но не наоборот! Конечно, в каких-то вопросах у родителей больше опыта и знаний, но иногда этот опыт мешает, особенно если он отрицательный. «Не уступай мужу ни в чём, иначе сядет на шею!» — это как раз из такого опыта.
— Саш, ты такой умный... — протянула Габи.
— Смеёшься, бессовестная!
— Нет, правда! Я вот пытаюсь возразить тебе хоть в чём-то — и не могу! Ты говоришь такие вещи, о которых я никогда не думала, и родители со мной об этом не разговаривали.
— Они, наверное, считали, что ещё слишком рано. Но теперь, думаю, они кое о чём с тобой начнут говорить. Мама уж точно!
— Ты имеешь в виду интимную жизнь? — с чуть заметной улыбкой спросила Габи.
— Да, это первое, о чём мамы разговаривают с дочерьми.
— Она уже говорила. Ещё до тебя — и когда ты появился у меня.
— Правильная мама! Габи, мы с тобой тоже об этой части нашей жизни ещё поговорим подробно и откровенно, но потом. Да, чуть не забыл — так что ты имела в виду, когда говорила, что нужно потерпеть до помолвки?
— Ну, мама тебе говорила, что помолвка в католической церкви практически ничем не отличается от венчания по своему значению. И помолвленные могут жить как муж и жена, не скрывая своих отношений.
— Ты хочешь сказать?.. — я вопросительно посмотрел на неё.
— Да. Ты будешь приходить ко мне не как мой парень, а как муж, и нам не нужно будет делать вид перед родителями, что мы просто сидим на диване, как ты выразился. Это будет как если бы ты переехал к нам жить, и мы — обычные молодожёны.
Мои губы сами расползлись в улыбке:
— Габи, а ты знаешь, мне очень нравится католическая вера! Я всегда мечтал стать католиком, но сам об этом не подозревал!
Габи с подозрением посмотрела на меня. Я состроил самую серьёзную морду лица, какую только смог.
— Саша... — Габи осуждающе покачала головой и хотела что-то сказать, но я её перебил:
— О, а мы уже пришли!
За разговорами мы не заметили, как преодолели путь до Югендпаласа.
— Гутен таг! — приветствовал на входе знакомый охранник.
— Привет, майн фройнд! — пожал я ему руку. — Вольфганг у себя? — перешёл я на английский.
— Да, он вас ждёт с каким-то серьёзным господином у себя.
— Спасибо! Спокойного дежурства!
Мы вошли через главный вход в зал и взяли курс на боковой коридор, ведущий к гримёркам и аппаратной Вольфганга.
— Габи, представляешь, когда-нибудь на стене этого зала появится мемориальная доска: «Здесь впервые вышла на сцену суперзвезда современности Габриэль Хеттвер»! Или тебе больше нравится Габи Либе? А может, Gaby Love? А что — неплохо звучит!