— Я провожу тебя, — вставая, сказал я.
— Зачем? Это же соседняя дверь! — лукаво посмотрела на меня Габи.
— А вот сейчас узнаешь зачем, — ответил я, беря её под локоток и открывая дверь.
В коридоре никого не было, и я уже потянулся к Габи, но она прикрыла мои губы ладошкой и, смеясь, сказала:
— Вы слишком нетерпеливы, молодой человек! Нас могут здесь увидеть!
«Молодой человек?! Это она мне?! Ну, держись!»
Мы буквально упали через дверь в гримёрку и приникли друг к другу . Что может быть слаже любимых губ? Я, то едва прикасался своими губами к её губам, дразня и не давая слиться им воедино и когда дыхание Габи становилось сильным и прерывистым от желания — впивался в них так, что она даже чуть слышно стонала от наслаждения.
Мои руки путешествовали по всему её, такому прекрасному и желанному телу, то останавливаясь, словно нащупав что-то особенно соблазнительное, то пускались дальше, в поисках ещё более прекрасных бугорков и впадин.
Сколько продлилось это сладкое безумие я не мог бы определить даже приблизительно и сколько бы мы так стояли прижавшись каждой клеточкой друг к другу, если бы не внезапный стук в дверь, который заставил нас вздрогнуть и вынырнуть из этой эйфории.
Дверь сразу же распахнулась и какой-то приторно-липкий голос Малова до конца разрушил наш интимный мир.
— А чего это вы тут делаете, а?
— Закрой дверь с той стороны! — придержав собравшуюся было отшатнуться от меня Габи, со злостью сказал я. — Тебя в твоём ауле манерам не учили?
— А я постучал! — всё тем же отвратительным голосом ответил Сашка.
— Ну и пошёл нахрен! — не выдержал я. Вот же скотина, всё испортил!
— Ой-ой, какие мы нежные! На сцену пора! — прогнусавил Малов, но дверь всё же закрыл.
Я с сожалением посмотрел на Габи, ожидая увидеть её сконфуженной, испуганной, расстроенной, наконец и увидел смеющиеся глаза, а потом и услышал её тихий смех. Продолжая смеяться она уткнулась лицом мне в грудь и обожгла своим горячим дыханием.
— Почему ты смеёшься? — успокаиваясь, спросил я.
— Я подумала, что придётся повторить всё, что твой друг нам испортил!
Я даже не сразу понял, что она сказала, а потом, рассмеявшись, крепко прижал её к себе и, оторвав от пола, закружился по комнате.
— Габи, ты просто необыкновенное чудо! — искренне сказал я, поставив её на ноги. — Мы обязательно это повторим, но не просто — а добавим много интересного и вкусного.
— Вкусного? — переспросила Габи. — А так можно об этом говорить?
— Говорить, может, и нельзя, а делать — обязательно надо!
— Хорошо, тогда я хочу много вкусного! — тряхнула головой Габи.
— Договорились! — я поцеловал её нежно и добавил: — А теперь быстро переодевайся — и на сцену!
Габи кивнула, но продолжала стоять ничего не делая.
— Габи, поторопись, нас ждут!
— А ты, разве не выйдешь? — немного смущаясь спросила Габи.
— Ещё чего?! — возмутился я. — Выйти и пропустить такую красоту? Ни за что!
Я ожидал шутливого её возмущения и уже готов был выскочить за дверь, но Габи слегка покраснев повернулась ко мне спиной и неожиданно для меня попросила:
— Тогда расстегни мне, пожалуйста, замок на платье.
Отступать было поздно.
Я медленно потянул замок вниз и не в силах удержаться стал сопровождать этот процесс лёгкими поцелуями, опускаясь от шеи вниз по позвоночнику, сразу же ощутив как её кожа под моими губами покрылась пупырышками. Габи глубоко, с чуть слышным стоном вздохнула и прижалась ко мне всем телом. Я не успел сделать необходимое движение и самая напряжённая в этот момент часть моего тела соприкоснулась с двумя восхитительными упругими бугорками. Я почувствовал, как она вздрогнула и замерла, а затем стремительно повернулась ко мне лицом и её влажные, горячие губы нашли мои.
Но вопреки моим ожиданиям, Габи, жгуче поцеловав меня, отстранилась, глубоко вздохнул и прошептала:
— Всё, иди, пожалуйста, дальше я сама.
Я только молча прикрыл глаза и вышел за дверь.
Нет, надо всё-таки держать себя в руках! Хотя бы в подобных местах. Вместо Малова могла заглянуть та же фрау Мюллер или ещё хуже — кто-нибудь из нашего начальства решил вдруг засвидетельствовать, так сказать, своё почтение фройлян.
Буквально через минуту из гримёрки вышла Габи. На ней были тёмно-синие, фирменные джинсы (не дядин ли подарок?) и в тон им джинсовая рубашка из тонкого материала, плотно облегающего совершенную фигуру девушки.