Он сделал паузу и внимательно посмотрел на Габриэль.
— Если у нас не получится организовать запись вас двоих вместе — согласны ли вы, мисс Габриэль, на выпуск пластинки и гастроли по ФРГ только вас одной?
— Нет! — не задумываясь ни секунды, твёрдо сказала Габи.
— Но, солнышко, не торопись, — снова перешёл я на русский. — Подумай, это ведь такой шанс! Он выпадает раз в жизни! Это ведь не только деньги и слава — это совершенно иная жизнь!
— И что я буду со всем этим делать без тебя? — Габи серьёзно смотрела на меня. — Как ты себе это представляешь, Саша? Ты — тут один, а я — там, одна? Ты сможешь? Я — нет! А если бы тебе предложили ехать одному, без меня, ты бы поехал?
— Габи, зачем ты спрашиваешь? Ты же прекрасно знаешь, что без тебя я не смогу!
— А я, значит, смогу? — в её глазах появилась обида. — Ты считаешь, что все мои слова о том, что я тебя люблю, ничего не значат? Но ты же говорил, что чувствуешь, как сильно я тебя люблю! Ты меня обманывал?
Глаза подозрительно заблестели. Вот это я влип!
— Солнышко, прости, ты неправильно меня поняла, — я лихорадочно пытался найти нужные слова. — Я просто не хотел, чтобы ты когда-нибудь могла пожалеть об упущенном шансе из-за меня!
Я сказал это — и тут же понял, что сделал ещё хуже.
— А ты считаешь, что деньги и слава стоят больше, чем любовь?
Я никогда не видел такого лица у Габи. Столько обиды и боли было в её глазах, что мне стало не по себе.
— Габи, солнце моё, радость моя, прости дурака! — не обращая внимания на Вольфганга и Штрауберга и не думая, как это выглядит со стороны, я обнял Габи и, несколько раз поцеловав глаза, полные слёз, прижал к себе, продолжая говорить какие-то слова.
— Хм, — кашлянул Штрауберг. — Прошу извинить меня, если мои слова невольно послужили причиной вашей размолвки. Я просто был обязан озвучить все имеющиеся варианты.
— Ну солнышко, скажи, что ты не обижаешься! — я даже не обернулся на его слова. Вот сейчас точно было не до него!
— Больше так никогда не говори! — всхлипнув и размазывая слёзы, прошептала Габи.
— Никогда-никогда, Габи! Зуб даю! — вырвалась дурацкая клятва из детства.
— Зачем мне твой зуб? — улыбнулась сквозь слёзы она, и у меня отлегло от сердца. — Тебе без зуба будет некрасиво!
— Ну ты же хотела меня препарировать, вот я и подумал — может, тебе зуб понравится?
— Болтун! — судорожно вздохнула Габи, как вздыхают дети после выплаканной обиды.
— Господи, Габи, как ты меня напугала! Я ведь думал, ты никогда не будешь обижаться на меня ни из-за чего!
— А ты не говори такие гадости — тогда и не буду!
— Всё, Габи, это была моя единственная ошибка. За неё можешь наказать меня как пожелаешь! Даже лишить, например, поцелуев на неделю!
— Ага! А себе я их где возьму? Я потом придумаю что-нибудь другое!
— Договорились! — облегчённо вздохнул я. — Ты пока можешь думать, а я продолжу с этим господином из «Полидора», а то он тоже расстроился.
— Извините нас, мистер Штрауберг, — вернулся я к разговору. — У нас тут возникли некоторые недоразумения. Я неуклюже выразился, а Габриэль неправильно истолковала мои слова. Теперь мы всё уладили. Как вы уже, наверное, поняли, Габриэль не только никуда одна не поедет, но и записываться будет только со мной вместе.
— Я рад, что вы урегулировали недоразумения, — кивнул Штрауберг. — И мне ясна ваша позиция. Тогда мы можем подписать рамочный договор о сотрудничестве, с которым я могу предстать перед советом директоров нашей фирмы, где и будут выработаны конкретные предложения для вас: количество пластинок и размер гонорара. Обычно мы в таких случаях оговариваем и гастроли в поддержку выходящих альбомов групп, но в виду вашего положения, возможно, этот пункт мы исключим. Но попытаемся что-то придумать.
— А что тут можно придумать? — усмехнулся я. — Разве были прецеденты, чтобы служащий советской армии гастролировал где-либо на Западе?
— Конечно нет, — согласился Штрауберг. — Но всё течёт, всё изменяется.
— А если мы придём к заключению контракта, как будет осуществляться запись альбомов? — спросил я. — Как я понял, вы не хотите привлекать к этому моих нынешних коллег из группы?
— Это исключено, — покачал головой Штрауберг. — И не только из-за их низкого уровня мастерства как музыкантов, но и из-за того, что они служат в армии, как и вы. Добиться разрешения для такого количества солдат абсолютно нереально.