— Понятно. Значит, вместо них будут другие? И кто их будет отбирать?
— В подобных случаях, когда имеется только один исполнитель, для записи привлекаются сессионные музыканты. Часто они даже не собираются все вместе — просто каждый записывает свою партию отдельно в какой-либо студии или даже дома и присылает на главную, где и происходит микширование.
— Да, довольно удобно! — согласился я. — А если нужны гастроли, то едут эти же музыканты?
— Не всегда, — покачал головой Штрауберг. — Есть такие, которые не любят гастролировать, тогда их заменяют музыкантами-гастролёрами. Но все эти временные исполнители выступают под лейблом группы. Вы, насколько мне известно, взяли себе название Wind of Change? Будете оставлять его или появились другие варианты?
— Нет, оставлю это, — ответил я. — «Ветер перемен» — думаю, подходящее название для новаторской группы. А у меня много задумок.
— И это радует, мистер Александр! — улыбнулся Штрауберг.
— Постойте! — пришла мне в голову идея. — Так можно записать наши с Габриэль партии здесь, а остальные — и их микширование — сделать в ФРГ!
— Да, это самый очевидный вариант, — согласился Штрауберг. — Но до сегодняшнего дня подобных контактов не было, так как ФРГ и ГДР не признавали существование друг друга. Сейчас, после подписания соглашения о взаимном признании, такая возможность появилась, и мы попробуем её осуществить. Остаются вопросы легализации вас. Если с фройляйн Габриэль вопросов, думаю, не будет, то насчёт вас пока ничего не знаю. Опять-таки, из-за того, что таких случаев просто не было. Но выход мы найдём, я уверен. В крайнем случае, остаётся возможность в титрах указать ваш сценический псевдоним — это не такая уж редкость в мире искусства.
— А он у меня есть? — улыбнулся я. Опять мне предлагают кличку себе придумать. Подпольную. Ну что за жизнь! Западные артисты это делают ради красоты и звучности — как та же Мадонна или Фредди Меркьюри, — а мне придётся, чтобы никто не узнал, как рядовой Любимов «предаёт свою Родину посредством исполнения буржуазных песен»! Интересно, маразм и идиотизм покинет когда-нибудь одну шестую часть суши или он прописан в генах этого несчастного народа?
— Ну, мне кажется, с вашей творческой фантазией придумать его будет нетрудно! — улыбнулся Штрауберг.
— А можно пластинку без фотографий выпустить? — неожиданно спросила Габи. — И мне тоже взять псевдоним?
— В принципе, конечно, можно, — удивлённо посмотрел на неё Штрауберг. — Но у вас такая фотогеничная внешность, что очень бы желательно поместить ваше фото на обложку. Это увеличит продажи, без всякого сомнения. Потому что покупателя всегда привлекает красивое лицо, а у вас оно, мисс Габриэль, просто уникальное — как и ваш голос. Поверьте, это не просто комплимент, это правда! И, к тому же, можно хорошо заработать на продаже ваших постеров и открыток. А они, в свою очередь, опять же привлекут новых покупателей пластинок. Многим захочется послушать, как и о чём поёт такая прекрасная девушка. Нет-нет, я категорически советую вам не прятаться! Звучный псевдоним вы можете взять — это будет плюсом, но прятать такую красоту — преступление против человечества! — с улыбкой закончил Штрауберг.
— Габи, а почему ты не хочешь, чтобы люди знали, что ты замечательная певица? — спросил я.
— Ну, я не знаю, как это будет, — задумчиво сказала она. — В школе и вообще... на улице.
— А помнишь, как тебя узнали в ресторане? Было же здорово! И тебя там люди теперь ждут.
— Хорошо, я ещё подумаю, — согласилась она.
Штрауберг посмотрел на свой Rolex.
— Через пять минут будет звонить герр Хеттвер, — продолжил он. — По нашей с ним предварительной договорённости он согласен быть вашим представителем на переговорах с «Полидор». Вы понимаете, что возникает масса вопросов, которые требуют немедленного решения, а связаться с вами довольно затруднительно. Поэтому, если вы согласитесь, он от вашего имени будет вести все дела в ФРГ, включая и организацию возможных гастролей в будущем, если появится такая возможность.
— Дядя? — спросила Габи. — Конечно, я ему доверяю! А ты, Саша? — повернулась она ко мне.
— Без малейших колебаний! — ответил я и добавил только для неё по-русски: — Тем более, что мы теперь с ним родственники.
Габи довольная улыбнулась. Слава богу, гроза миновала!
— Отлично! — потёр ладони Штрауберг. — Тогда сразу, как вы с ним переговорите, вы подпишите доверенность на его имя. Ага, вот, это наверняка звонит он!