— Ещё чего! — ощерился Сашка. — Кто она такая, чтобы я перед ней извинялся? Да эти немцы по гроб жизни должны быть благодарны, за то, что мы их...
— Стоп! Заткнись! — я резко прервал его и взяв Габи за руку мягко, но настойчиво увлёк её к двери:
— Габи, пожалуйста, подожди меня в своей гримёрке!
Габи немного испуганно посмотрела на меня, но пошла со мной.
Я проводил её до двери её комнаты, как мог успокоил, хотя самого уже слегка потряхивало. Неприятные или опасные ситуации я обычно чувствую ещё до того, как они случаются и сейчас я нутром почувствовал, что парой резких слов дело не ограничится.
— Так за что немцы должны быть благодарны тебе, да ещё по гроб жизни? — спросил я, вернувшись в нашу гримёрку, выделив слово «тебе».
— Да ладно, Саня, потом поговорим! — попытался замять разговор Виталий.
— А он потом скажет, что ничего не помнит, что его чёрт попутал и вообще это не он был!
— Ну, не на столько же он... — подал голос Жека.
— Как раз на столько! — перебил я его. — Посмотри на его морду! Он же считает себя правым. Сейчас скажет, что «мы их победили и они теперь должны нам по гроб жизни», да Малов? А все женщины Германии должны «давать» Малову по первому требованию! Ну, что молчишь, ты же так считаешь?
Парни смотрели на меня не понимая, чего это я так разошелся. А я просто вспомнил, как в той жизни Сашка устроил пьяные разборки со всей нашей группой, вот также перебрав на танцах у немцев. Причём без всякого повода с нашей стороны, просто всё его дерьмо, долгое время копившееся, требовало выхода. И пара лишних рюмок шнапса помогли этому дерьму подняться и выплеснуться наружу. Да так, что заляпало всех! А в нынешнее время, значит это случилось значительно раньше. Интересно, почему? Неужели то, чему суждено быть, обязательно будет? Поменяться может только время, возможно, место, ну и кое-какие детали. Тогда вся моя задумка изменить ход истории обречена на провал? Хотя... Тот говновыброс Малова случился перед самым дембелем и новый дирижёр просто пожалел его и дал дослужить последний месяц в оркестре. А если сейчас его попрут из музыкантов куда-нибудь в мотострелки, то неизвестно какие изменения произойдут и в его судьбе и , возможно чьей-то ещё!
— Конечно! — нагло глядя мне в глаза сказал Малов. — Немцы должны ответить за всё, что они натворили в нашей стране, а мы, как победители, этот долг с них возьмём.
— Это ты-то победитель? — насмешливо сказал я. — И кого ж ты победил?
— Ну, не я лично, а мой дед — победитель! И он в Германии этим немцам показал, где раки зимуют!
— Только немцам или и немкам тоже?
— Ха, да они немок драли как коз! — похотливая улыбка наползла на лицо Малова.
— А, так вот откуда у тебя эта мерзкая «философия»! — кивнул я. — Понятно. Значит дерьмо — это у вас семейное? Отец тоже подобными «подвигами» хвалился?
— Ты кого дерьмом назвал?! — взвился Сашка.
— Тебя и твоего деда. — спокойно ответил я. — Таких «освободителей» под трибунал отдавали. Да, жаль не всех, как видим!
— Да я тебя!...
Малов шагнул ко мне, но Виталий встал на его пути и толкнул в грудь:
— А ну, успокоился, молодой! Приедем в полк, там и разберёмся.
— А что он меня дерьмом называет? — продолжал кипятиться Сашка. — Из-за какой-то немки друзей оскорбляет!
— Друзья за спиной не подбивают клинья к чужим девушкам. — услышал я Жеку.
— Что? — я резко повернулся к нему. — Ты о чём?
— Да, ладно, — махнул Жека рукой. — Он знает!
— Он, может и знает, а вот я — нет! Что там было Жека?
— Пусть сам расскажет, чего он там Габриэль шептал...
— Ну да, если человек дерьмо, то он всегда и во всём дерьмо. — глядя Малову в глаза медленно сказал я.
— Ну ты мне ответишь за эти слова! — дёрнулся он, но не посмел отодвинуть Виталика в сторону.
— А это всегда пожалуйста! — усмехнулся я ему в лицо. — Вот прям сейчас вернёмся в полк и я с большим удовольствием подпорчу твою «мужественную» физиономию. Герой-любовник!
Несмотря на слегка напряжённую обстановку парни засмеялись, вспомнив многочисленные рассказы Малова о его любовных похождениях в бытность студентом и проживанием в общежитии. Он был старше нас всех и поэтому поглядывал немного свысока на «пацанов», хотя что там было правдой, а что обычным трёпом, знать мы не могли. Своими словами я, видимо попал в его больное место . Краска бросилась ему в лицо и он ринулся на меня оттолкнув всё-таки Виталия.