Подобные наскоки у меня вызывали только улыбку. То были времена, когда о карате, и вообще о восточных единоборствах, слышали кое-что только единицы на всю страну. И разборки между парнями были обычным «махачем», когда противники в буквальном смысле больше махали руками, чем наносили реальный вред противнику.
Я спокойно дождался, когда он максимально приблизится ко мне и замахнется довольно увесистым кулаком чуть ли не из-за своей спины.
В тот же миг, я нырнул под правую руку с одновременным уходом влево и мой кулак впечатался ему в солнечное сплетение. Хотелось, конечно врезать ему в его нос, с хищно раздувающимися ноздрями, но зачем нам в таком культурном месте кровь и сопли какого-то идиота?
Малов с громким хеканьем выдохнул воздух, выпучил глаза и согнулся чуть не до пола. Его налитая кровью рожа прямо просилась на встречу с моим коленом, но!... Низяяя!
— А чем это вы тут занимаетесь? — раздался за моей спиной мужской голос, смутно мне знакомый.
Мы все, как по команде, обернулись. Никто из парней не узнал вошедшего мужчину в отличном костюме-тройке. Виталя собрался что-то сказать, но я его опередил, чтобы в горячке не ляпнул чего непотребного:
— Здравия желаю, товарищ полковник! — вытянулся я. — Проверяем вот на практике, сколько наш солист продержится не дыша. Для вокалистов очень важно иметь хорошую дыхалку.
— Да? — заинтересовался полковник Громов, (а это был именно он). — Не знал. И давно он так? Не дышит...
— Да мы только начали....
— А он уже красный, — полковник заглянул в лицо согнувшемуся Малову. — Слабовата, выходит у него дыхалка, как ты говоришь.
— Слабовата, — вздохнул я. — Не получится из него хорошего вокалиста.
— Ну, я думаю для вас это не большая проблема, — скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Громов. — Я заметил, что вы почти все поёте. Да ещё и привлекли эту замечательную девушку! Кстати, где она? — полковник обвёл взгляд гримёрку.
— У неё своя гримёрка, женская. — наконец отошёл от столбняка Виталий.
— А вот это правильно, — согласился Громов, — негоже девушке вместе с парнями в такой тесной компании быть. Тем более, что эксперименты вон проводите, интересные.
В глазах Громова я всё время видел смешинки. Всё он понимал, но продолжал поддерживать мою игру.
— Я, собственно зачем зашёл. — как бы вспомнил Громов. — Ну, во-первых, поблагодарить от имени командования дивизии и немецких товарищей за прекрасное представление. Честно сказать, не ожидал такого высокого уровня! И девушку очень правильно привлекли: и поёт замечательно, и дружеские связи, так сказать укрепляете. Немецким товарищам очень понравилось! Настолько понравилось, что обещали посодействовать с приобретением аппаратуры, которую вы заказывали. Я проверил армейские склады, но там, в основном инструменты для военных оркестров, а вам же нужна современная. Вот только флейту и удалось найти.
С этими словами полковник протянул мне черный футляр.
— Посмотри, подойдёт?
Я взял из его рук новенький футляр обтянутый черным кожзаменителем и открыл его.
На красном бархате лежала сверкающая новенькая флейта немецкой фирмы «Ювель».
— Вот за это спасибо огромное, товарищ полковник! — искренне сказал я, прижав руку к сердцу. — А то замучился играть на инвалидо-пикколо!
— Пикколо, это такая маленькая флейточка? — уточнил Громов.
И не успел я ответить, как он жестом фокусника достал из бокового кармана пиджака совсем маленький футляр.
— Вот такая? — улыбаясь спросил он.
— Ну, товарищ полковник, не знаю как и благодарить!
— А за что благодарить? Обеспечить воина положенным ему по уставу имуществом — святая обязанность командования.
Обязанность-то она, обязанность, да вот не обеспечили...
— Ну, вот теперь ты полностью экипирован! Осталось только сверхнормативное добыть. Но, если немцы обещали, считайте, что оно у вас уже есть. — и обращаясь к Малову, с трудом разогнувшемуся, добавил: — А из тебя, боец, артист не получится. Не соответствуешь ты нормам и стандартам бойца культурного фронта. Но, не расстраивайся, я попрошу командование вашего полка подобрать тебе воинскую специальность , где твои морально-волевые качества максимально будут задействованы и у тебя будут возможности духовно расти.
Он что, слышал что-то? А может всё? Я внимательно посмотрел на полковника, но по его добродушному виду понять его реальные мысли было невозможно.