— Kurwa, znasz Polski? — изумился шофер.
— Натуральне! — ответил я.
— Матка бозка! — хлопнул себя по ляжкам поляк. — Але естес росианинем, правда?
К своему удивлению я вдруг осознал, что понимаю его без труда!
— Натуральне.У меня была девушка из Польши. Она научила.
— Молодец! — поляк показал большой палец. Не понятно только кто был молодец, я или девушка из Польши. Но сейчас это было неважно.
— Можем по пути завезти нашу певицу? — приступил я к главному.
Поляк посмотрел за мою спину, где Габи с интересом прислушивалась к нашему разговору.
— Курва! Ешче раз молодец! — засмеялся поляк. — Имел девчину с Польска, а теперь — с Немецка! Как могу такому молодцу отказать? Заедем, курва!
— Дзенькую бардзо! — поблагодарил я, чем вызвал ещё одно одобрительное покачивание головы.
— Ну всё, солнышко, я договорился! — вернулся я к Габи. — Мы доставим тебя прямо до дома.
— А на каком языке ты с ним разговаривал? Это как русский, только какой-то он странный.
— Это польский. Тоже славянский язык, поэтому много слов похожих.
— А что такое курва? Он много раз его повторял.
Вот так и знал, что обязательно об этом спросит! Поляк же его вставлял после каждого слова.
— Вот этого слова я не знаю, солнышко. Но по-испански это означает «поворот». Он наверное хотел сказать, что до твоего дома много поворотов.
И не дожидаясь новых вопросов я заторопился:
— Ты сиди здесь, никуда не ходи. Я пойду парням помогу.
Проходя по коридору я столкнулся с выходящим из режиссерской комнаты Вольфгангом. Он подмигнул мне и показал сразу два больших пальца.
Загрузив аппаратуру и инструменты, мы расселись в мягкие кресла и автобус поплыл по улицам Ризы.
Я назвал шофёру адрес и он сказал, что знает эту улицу, употребив всего три раза слово «курва».
Дом Габи был не очень далеко от дворца и вскоре автобус затормозил у знакомого подъезда заколыхавшись на мягкой подвеске.
Габи попрощалась со всеми, сказала «Danke» водителю и проходя мимо меня быстро поцеловала. Но только в щёку. Но и это вызвало дружное «уууу» всей нашей компании, за исключением Малова, конечно. Но он уже к нашему коллективу не относился...
Ещё минут через десять, автобус тормознул перед закрытыми воротами полка и Виталий собрался было уже идти разговаривать с нарядом по КПП, но там или запомнили сегодняшний переполох вызванный появлением этого чуда автомобильной промышленности Германии в части, или их предупредили, но ворота медленно поползли в сторону и мы въехали на территорию «маленького СССР». Казармы были погружены в темноту, горели только фонари над входом, все «улицы» гарнизона очистили от техники, выползшей туда по сигналу «Белая акация» и только одинокий часовой таращился на буржуйскую технику. Мы в ускоренном темпе выгрузили инструменты и аппаратуру прямо на землю, благо она вся была закованна в булыжник, чтобы не задерживать водителя, я сказал ему пару благодарностей на польском, он, в ответ помянул «матку бозку» и неизменную «курву» и автобус по широкой дуге поехал на выход.
— Шурик, ты на каком языке с ним говорил? — вытаращил глаза на меня Сергей Сараев. Остальные тоже смотрели удивлённо, ожидая ответа. Ну да, они же не слышали нашего разговора возле Югендпалас.
— Да это польский, — отмахнулся я. — Там почти всё понятно. Слова-то похожие!
— Ага, а я думал ты где-то его услышал и запомнил! — усмехнулся Виталий.
— Вот в этот раз не так было! — возразил я. — Первый раз польский слышу живьём, как и вы! Раньше только песни.
— Ага, как и мы! — засмеялся Женька. — Только я ни хрена не понял, а он с поляком разговаривает!
С шуточками-прибауточками мы таскали наше имущество в студию и только Сашка Малов ходил молча. Причём, на этот раз он старался взять что-нибудь потяжелее, вопреки своей обычной практике. Неужели проняло? Так хорошо парни объяснили «политику партии», как у нас говорили? Или его напугали слова Громова и он теперь со страхом думает, куда его турнут из оркестра? Вот это вернее всего. Я его хорошо запомнил по прошлому.
Глава четвертая
Утром никто на завтрак не пошёл, предпочли отоспаться. Тем более, что нам удалось кое-что прихватить из многочисленных яств, коими нас потчевали во Дворце молодёжи. А кое у кого в чехлах от гитары даже что-то позвякивало.