— Хорошо, — нарушил молчание Громов. — Ты действительно меня заинтересовал. Намного больше, чем я ожидал. С удовольствием пообщаюсь с тобой ещё. Сделаем так. Сейчас твоё досье у меня в сейфе. Да, ты не ошибся. На тебя собран материал максимально возможный в данный момент. Там все твои школьные «выступления», споры с учителями на политические темы. Должен сказать, что твои аргументы в них мне понравились. Неожиданные для простого школьника тем более из глухой провинции. Но там и твои «грехи» совершенные уже здесь, в ГДР. Ты сразу же попал в поле зрения вашего полкового особиста. Причём в том, что это произошло так быстро, ты виноват сам. Штатный информатор из вашего оркестра дал обычную характеристику на всех вновь прибывших военнослужащих срочной службы — на тебя и двоих товарищей, Мордасова и Малова. И если они себя проявить ещё не успели, то тебе это удалось ещё не попав даже на территорию полка. Прямо рекордсмен! Догадываешься, где отличился?
— Да где я мог-то?! — развёл я руками.
— Ну а кто сделал из особиста полка посмешище? — улыбнулся полковник.
— Я?! — искренне удивился я и тут до меня дошло. — Вы имеете ввиду этого сексуально озабоченного майора? А он что, особист?
Громов кивнул.
— Ну а я тут причем? Понабираете в органы всяких, а мне страдай потом!
Громов громко засмеялся.
— Ну в одном я уверен точно — с тобой скучно не будет! — вытирая слезы сказал он.
— Причём, это касается не только шуток! — подтвердил я.
— Хорошо, посмотрим. — согласился полковник. — Идём дальше. Так вот, когда майор Зарубин узнал, что ты закрепился в оркестре, он стал присматривать за тобой с особым, скажем так, рвением и попытался подключить к этому твоих друзей. Мордасов отказался, но Зарубин особо и не настаивал, потому что Малов с удовольствием согласился. От него Зарубин узнал, что ты встречаешься с Габриэль. И ему не составило труда состряпать тебе аморалку, а когда он послал запрос по месту твоего жительства и учебы из тебя получился аморальный диссидент.
— Ну, товарищ полковник, — не выдержал я, забыв даже о договоре обращаться по имени-отчеству. — Вот объясните мне, как может целый майор «страшного и ужасного» КГБ заниматься подобной ху..., извините, ерундой? Сколько таких майоров сидят по тёплым кабинетам по всей огромной стране, ездят на служебных автомобилях, жрут и пьют в три горла, отнюдь не перловую кашу с молоком, получают в месяц полугодовые оклады какого-нибудь работяги с завода, пользуются почётом и уважением и считают себя «спасителями Отечества»? Но это было бы ещё пол-беды! Потому что когда придёт настоящая беда, вы думаете эти «защитники» бросятся грудью на танк? Как бы не так! Они бросятся распихивать своё барахло по чемоданам, нажитое «непосильным трудом» и рванут куда подальше от фронта, где у них уже приготовленно тёплое гнёздышко! Куда-нибудь в Дубаи или Таиланд!
— Дубаи? — удивился Громов. — Это же где-то у арабов, если не ошибаюсь? А что они там будут делать? Жить в шатре в пустыне?
— Вы за «тупых арабов» не беспокойтесь! — махнул я рукой. — Даже они сумеют лучше распорядиться деньгами, которые свалятся на них «по воле Аллаха», в отличие от ваших коллег — «интеллектуальной элиты страны».
— Ничего не понял! — признался Громов. — При чём тут какие-то Дубаи, интеллектуальная элита и деньги, которые непонятно откуда возьмутся?
— Ладно, проехали! — отмахнулся я. — Потом, как-нибудь поговорим. Вы мне лучше скажите, что мне теперь с этим майором делать? Может того, бритвой по горлу и в колодец?
— Что?! — округлил глаза Громов глядя на меня, абсолютно серьёзного.
— А у вас есть другие варианты? — прищурился я, ожидая, когда до полковника дойдет юмор из недавно вышедшего фильма. Хотя, честно сказать, лично для меня вариант с бритвой был не таким уж и неприемлемым.
— Ну и шуточки у тебя, Саша! — выдохнул, наконец Громов и покачав головой продолжил. — Я вижу только один выход. Причём мы решаем сразу несколько проблем.
— И какой же?
— Я забираю дело себе и запираю его в сейфе.
— А так можно? Что-то слишком просто, — не поверил я. — Сейчас достанете козырь из рукава?
— Достаю. — Громов принял мою манеру. — Прямо сейчас ты пишешь мне расписку о сотрудничестве. Причём, лучше числом пораньше. Чтобы при необходимости можно было твои неосторожные высказывания выдать за оперативную разработку. Знаешь, что это такое?