— Так вот, — продолжил, успокоившись Громов. — Включу тебя в эту группу, но это будет для твоих командиров. Ходить туда тебе будет не обязательно, но целый свободный день у тебя будет. Постоянная увольнительная у тебя уже есть. Я, кстати вам и выдал их по этой линии. А дальше что-нибудь придумаем.
— А в какой день недели их там натаскивают? — уточнил я. Очень уж не хотелось, чтобы попадал на воскресенье, когда я и так имею относительную свободу из-за репетиции и танцев в ГДО.
— Не помню точно, — нахмурил лоб Громов. — Где-то в середине недели, то ли среда, то ли четверг.
Четверг меня очень устраивал. В этот день был выходной у всех сверхсрочников оркестра и я мог бы пропадать на целый день безо всяких проблем.
— Ну, на сегодня, думаю хватит. — подвёл итоги Громов. — Главное, что я не ошибся в тебе!
— И я — в вас! — нагло вставил я и Громов улыбнулся крутнув головой. «Привыкай полковник, от меня и не такое услышишь, это только цветочк».
Степан Афанасьевич достал из газеты обычный лист для пишущей машинки.
— Напиши мне расписку о сотрудничестве. Дату не ставь. Пусть у меня будет, чтобы в случае чего, мог сразу пустить в ход. Какой псевдоним себе возьмёшь?
Я задумался. Хотелось какой-нибудь со значением, вот как название группы я придумал, но, в то же время, кто его будет читать, кроме Громова? Агенты всегда и везде самая засекреченная часть оперативных органов. В своём времени, когда я, зелёный, в общем-то ещё молодой человек пришел в Уголовный розыск, мне передали от старого опера двенадцать агентов. Их имена знали только сам опер и зам.начальника Угро по оперативной работе. Всё. Даже мои другие начальники не имели доступа к папкам с двумя нулями — совершенно секретно.
— Так сразу и не придумаешь, — размышляя ответил я.
— Да какая разница? — отмахнулся Громов, подтверждая мои размышления. — Скорее всего этот листок больше никто и никогда не прочтёт. Включая меня самого. Я же не собираюсь тебе давать оперативные задания по разработке твоих сослуживцев.
— Упаси, боже! — с серьезным лицом ответил я.
— Ну вот, так что пиши, что первое придёт а голову.
— «Дед Щукарь» пойдет? — спросил я.
— Ты опять со своими шутками? — подозрительно спросил Громов.
— Честное слово — нет! — не моргнув глазом ответил я.
— А зачем такой привлекающий внимание псевдоним предлагаешь? Да, скорее всего никто и никогда, но а вдруг? Приедет какой-нибудь генерал из Москвы с проверкой опер работы и естественно из всех агентов захочет встретиться с таким оригиналом.
— Ну и что? — пожал я плечами. — Я же его не укушу?
— Да кто тебя знает...
— Ладно, уговорили, — согласился я. — Тогда просто «Сергей». А не-не! — опомнился я. — Звучит не очень на испанском. Вдруг какой-нибудь генерал-интеллектуал из Москвы приедет, точно захочет познакомиться. Или у вас там таких нет?
— А чем плох Сергей? — не понял Громов. Ну да, сейчас 70-е, целомудренные времена в Союзе, никаких тебе геев.
— Я вам потом объясню. Давайте я возьму просто «Иван». Пойдёт?
— Пиши. — согласился полковник.
Я подмахнул лист новым моим именем и отдал его Громову. Он аккуратно всунул его между газетными страницами.
— Вот теперь всё. Я займусь твоими делами, ты спокойно служи. Малова завтра заберут из оркестра, больше он пакостить не будет.
— А куда его? — не удержался я от вопроса.
— Точно не знаю, куда-то в Среднюю Азию. Хотя, по мне, заслать бы его куда-нибудь за Полярный круг, охолониться!
— А может и надо было... — соглашаюсь.
— Да где первое место нашлось, туда и отправят. — с досадой говорит Громов. — Вернёмся к нашим делам. Если ты мне понадобишься, я свяжусь с тобой через Павла Васильевича. Но, скорее всего до субботы не увидимся. А в субботу я приду в ГДО.
Он повернулся к собачьему городку, где Линда добросовестно трудилась на тренажёрах, не нуждаясь ни в чьих подсказках или командах.
— Линда, на сегодня хватит! — не особо повышая голос сказал Громов, но собака его услышала. Всё это время, когда она, казалось была занята только своими тренажёрами, она контролировала ситуацию.
Взяв последний барьер она подбежала к хозяину, радостно виляя хвостом и улыбаясь во все свои тридцать три зуба. Или, сколько их там у собак?
— Хорошо поработала? — потрепал её по загривку Громов.
Овчарка, задрав голову, выдала целую фразу, стараясь выговорить человеческие слова. Получилось забавно и я, не выдержав, засмеялся. Она тут же резко повернула голову в мою сторону, как бы желая убедиться, кто тут осмелился над ней смеяться.