— А пойдём глянем, — согласился парень, пропуская меня внутрь.
Пустой «Югендпалас» показался ещё огромнее. В первом варианте моего пребывания в ГДР мы с Лёхой Алёхиным и Жекой Мордасовым старались не пропустить ни одного концерта. Тем более что цена билетов была просто смешной — всего пять марок!
Запомнился один неудачный наш поход на набиравшую тогда популярность группу «Карат». Билеты мы заранее не взяли, и когда пришли к началу, нас ждал сюрприз в виде таблички: «Все билеты проданы». Пустив всё наше тройное обаяние, особенно напирая на то, что мы сами тут раньше выступали, мы уговорили молоденькую билетёршу продать нам три билета без мест.
Но когда мы радостные вошли внутрь, оказалось, что зал был битком — стояли даже вдоль стен. Не одни мы, оказывается, умеем распространять обаяние! Не найдя места у стены, мы с трудом продрались сквозь плотную толпу и сели на пол прямо у сцены, с вожделением ожидая начала концерта.
Мощное вступление, обалденный звук из фирменных колонок — и вдруг боковым зрением вижу абсолютно чуждую этой атмосфере фигуру в длинной шинели, расталкивающую молодых патлатых рокеров и держащую курс явно на нас. Лёха Шиндак, недавно приехавший служить по контракту к нам в оркестр трубач с Западной Украины, энергично машет нам рукой.
Нет, только не это! До конца не верим, что придётся уйти с концерта, пробившись на него с таким трудом.
— Пошли быстро! Тревога! — говорит он, наклонившись к нам, продолжающим сидеть на полу.
— Ну, ёкалэмэнэ! — в сердцах ругается Алёхин. — Да чтоб они там все!..
— Вы в этой гримёрной были? - отвлекает меня от воспоминаний секьюрити.
— Да. — я толкаю дверь и сразу же вижу на столике два футляра с моими флейтами. Ну, они и должны быть тут.
— А что за инструменты? — интересуется парень.
Я открываю футляр побольше — и совершенное творение немецких мастеров сверкает на красном сафьяне.
— Красивая! - говорить секьюрити. — Это ты на ней играешь?
— Да, в большом оркестре. — киваю. — Буду играть! Пока у меня была пикколо, да и то — не совсем исправная.
Я беру в руки части флейты, быстро собираю инструмент и подношу к губам. Я же вчера даже не попробовал!
Извлекаю первый звук. Второй. Выдаю импровизацию на максимальной скорости и потом пробую сыграть вступление из песни группы Camel — Stationary Traveller. Флейта звучит нежно и проникновенно. Конечно, её ещё предстоит «раздуть» — так музыканты-духовики называют процесс выведения инструмента на максимум возможностей, когда он словно подстраивается под хозяина после долгих часов занятий. Но даже эта, ещё девственная флейта, ласкает слух бархатным звуком.
— Здорово! - восхищённо говорит секьюрити. — Флейту мало кто использует. Почему?
— Потому что это очень непростой инструмент. - отвечаю, упаковывая флейту в футляр.— На гитаре ты выучил три-четыре аккорда и уже можешь что-то сыграть, пусть совсем простенькое, но для аккомпанемента хватит. А флейту осваивают годами. Даже просто извлечь звук не каждый сможет. Ну, спасибо тебе! Побегу! Вольфгангу привет!
До танцев в ресторане ГДО есть куча времени, успею забежать к любимой. Как она там, после вчерашнего концерта и что поняла из конфликта с этим мудаком Маловым?
Мы сидели в комнате Габриэль. Вернее, я сидел на диване, а она лежала на спине, положив голову мне на колени. Мы болтали о разных пустяках, я время от времени наклонялся и целовал её — то в лобик, то поочерёдно в каждый глаз, а потом обязательно добирался до чуть влажных, сладких губ.
На какое-то время мы были заняты этим важным делом и забывали, о чём только что говорили, — приходилось начинать новую тему. Которую, впрочем, ждала та же участь.
В один из таких моментов, когда мы затихли и с увлечением целовались, из гостиной раздался голос отца Габи:
— Габриэль, Александр! Идите сюда! Тут рассказывают кое-что интересное!
Мы переглянулись и с неохотой оторвались от такого увлекательного занятия. Разве может быть что-то важнее? Эти родители ничего не понимают в жизни!
Мы вышли в гостиную. Не знаю какой у нас был вид, но, к счастью, на это обратил внимание только Тоби, улыбнувшись и тайком показав мне большой палец!
— Послушайте, тут рассказывают о торжественном вечере в Югендпалас . — пояснил Клаус, сидевший рядом с радиоприёмником.