— И как вы узнали?
— Мне было указано абсолютно точное место где искать и сказано, что именно я там найду. А также способы связи Гийома со штаб-квартирой штази и даже даты подачи информации.
— А это вообще возможно? — удивился канцлер. — В вашей работе уже были подобные случаи?
— Бывали случаи сдачи агентов и курьеров, - пояснил Хеттвер. — Но сказать заранее, где и когда будет передача — невозможно. Особенно учитывая то, что если бы Гийома не назначили вашим референтом, у него попросту не было бы чего передавать.
— Значит ваш источник знал заранее, что его назначат? Чертовщина какая-то! — откинулся на спинку канцлер. — Я ведь был близок к решению не назначать его, после информации от вашего шефа, что Гийом возможный предатель.
— И тем не менее, он знал. И не только это. - Арнольд посмотрел на своего шефа. Тот едва заметно кивнул. — Он также сообщил, что в случае, если мы не арестуем Гийома сейчас, его деятельность приведёт к вашей отставке с поста канцлера 7 мая 1974 года.
В кабинете повисла тишина.
— Но как он мог это знать? — первым нарушил молчание канцлер. — Или это такие выдающиеся аналитические способности? Он кто? Офицер штази?
— Нет, способности тут ни при чём. — ответил Арнольд. — И он не из штази. Военнослужащий советской армии.
— Даже так?! — удивился канцлер. — Высокопоставленный офицер?
— Нет. Рядовой.
— Вы шутите? — глаза у Брандта стали круглыми.
— Я понимаю ваше изумление, герр канцлер. - вмешался Шнитке. — Сам был в вашем положении. Но всё больше убеждаюсь, что мы имеем дело с уникальным человеком. Вот, посмотрите! — протянул он два конверта.
— Что это? — Брандт покрутил в руках конверты.
— Это проделал со мной Арнольд, чтобы доказать, что всё, о чём он говорит, не плод фантазии. — продолжил Шнитке. — Там и данные, которые он обнаружил уже потом в архиве БНД на Гийома и две авиакатастрофы, предсказанные с точностью до часов и минут. Произошла пока одна, в Сибири. А вторую мы сможем наблюдать, при желании, даже лично. Послезавтра в Праге, советский самолёт с сотней пассажиров на борту. Погибнет 66 человек. Я дал задание послать туда кинооператора для съёмки.
Канцлер смотрел на шефа БНД широко раскрытыми глазами и почти не дыша.
Глава седьмая
Учения нагрянули, как всегда, неожиданно и не вовремя. С утра оркестр был занят своей обычной работой. После часовой подготовки, когда каждый музыкант «разыгрывался» по своей собственной методике, Юра-архивариус по указанию дирижёра раздал каждому по пачке нот, и началась совместная репетиция. На этот раз дирижёр решил, что нам пора вспомнить классические произведения, так как примитивные военные марши сидели уже в печёнках.
Я, имея теперь фирменную флейту, не чувствовал себя бедным родственником и играл на равных со всеми.
— Как всё-таки флейта украшает оркестр! — лучезарно улыбаясь, заявил Василий Иванович Ключный, обнимая свой баритон. — Шурик, и как у тебя хватает дыхалки? Ведь половина воздуха мимо летит! Не то что у нас — всё через мундштук, без потерь.
Да, это действительно так. Люди, слабо разбирающиеся в музыке и особенно в духовых инструментах, всегда попадают впросак, когда их спрашивают: на каком инструменте легче играть — на огромной тубе или на малюсенькой флейте-пикколо? Абсолютно все говорят, что, конечно же, на тубе труднее: «А что эта маленькая дудочка — и ребёнок сможет!» На самом деле как раз наоборот. Именно потому, что, как сказал Василий Иванович, большая часть воздуха уходит мимо инструмента, а если учесть, что партии флейты ещё и чрезвычайно сложны в техническом смысле, то частенько после репетиции перед глазами плавают «звёзды».
— Зато мне носить флейту легче! — отшучиваюсь я.
Во время репетиции, та часть моего мозга, которая не участвует в чтении нот, занята размышлением над новыми песнями, которые следует подкинуть группе.
Сегодня после обеда нужно будет попробовать самому спеть «Мадонну». Песня понравилась всем и выбрасывать её из репертуара из-за отсутствия Малова не стоит. А значит петь мне. У Виталия и Алексея голоса для неё слишком высокие. А у меня с каждым днём диапазон расширяется. Я пытаюсь это скрыть, но удаётся это уже с трудом. Вообще разворачивание моих творческих возможностей идёт по всем направлениям: на органе я играю мелодии почти любой сложности, а импровизации даются легко и непринужденно. На гитаре, несмотря на то, что беру я её изредка и то, стараюсь, чтобы никого не было рядом, уровень мой далеко превзошёл Виталия. Все басовые партии пишу для Жеки конечно тоже я и я же ему показываю как их лучше сыграть. Серёга под моим чутким руководством значительно улучшил свою технику игры на ударных. Теперь он может не просто играть простенький ритм, но и сыграть приличное соло. Хотя, конечно до Майкла Портнова нашему Серёги далеко, как до звёзд! В принципе я могу заменить всю группу и к примеру, записывать альбом один, играя по очереди на всех инструментах. Но пока в этом нет необходимости, да и возможности. А дальше — будет видно.