После обеда, когда в студии остались одни участники рок- группы, мы стали расставлять аппаратуру, готовясь заняться любимым делом. Но тут распахнулась дверь и ввалился Вася Онопко:
— Здрачивайте! — обычная Васина хохма: вроде и здоровается, и в то же время слышится что-то неприличное.
— Вася, ты не заблудился? — Виталий, на правах почти дембеля, позволял себе говорить с молодым Василием на «ты».
— Ага, заблудился! — с готовностью поддержал шутливый тон Онопко. — Сейчас мы все будем блудить по территории полка. С автоматами!
— Что?! — мы застыли, как поражённые столбняком. Конечно, мы знали, что со дня на день должны начаться плановые зимние учения, и всё равно эта новость была как ножом по тарелке!
— Скажи, что ты пошутил — и я всё прощу! — простонал Серёга Сараев.
— Что, учения? — наконец произнёс ненавистное слово Виталий.
— Ага! Будь готов — всегда готов! — дурашливо козырнул Вася, сдвинув шапку набекрень.
— Да твою же маму! — в сердцах простонал Лёха Брусков.
А что тогда говорить мне? Я уже прикидывал, что завтра постараюсь вырваться после обеда к Габриэль...
В «предбаннике» студии послышались голоса, и сверхсрочники, уже в полевой форме, повалили в зал.
— Виталий, быстро убрали аппаратуру! — с порога отдал распоряжение старшина. — Идём получаем оружие и —на развод. Заступаем в караул!
Пришла беда, которую ждали...
Мы быстренько растащили аппаратуру и инструменты по своим местам и в сопровождении старшины оркестра отправились в оружейку, получать личное оружие, каски и патроны. Ох и не нравятся мне эти «инструменты» для убийства!
Ровно в 19:00 мы стояли на плацу, где проходил развод караулов. Дежурным по части заступал наш дирижёр, как единственный офицер, остающийся в полку, поэтому развод прошёл быстро и без обычных придирок ко внешнему виду или знанию устава караульной службы. Даже если кто и подзабыл, то впереди много времени в караулке, успеем вспомнить.
Караульное помещение занимало целое крыло большого здания, в котором располагалась мотострелковая рота. Мы затащили туда ящики с патронами и свою амуницию. Принимали караулку быстро, так как дежурившая рота должна была в быстром темпе готовиться к выезду на полигон. Мы поэтому особенно не придирались.
— Первая смена, выходи строится! — отдал команду Геннадий Николаевич Конюшков. На эти учения ему повезло и он вытянул по жребию должность разводящего. Конечно, в обычных подразделениях так не делается, но оркестр — это зона демократии. Здесь никто на звания не обращает внимание, за исключением, конечно дирижёра и старшины. Все же остальные оцениваются исключительно по их статусу музыканта. Если у тебя высокий уровень исполнительского мастерства, то и оценивают тебя соответственно, даже если ты срочник. А если лабух уровня похоронного оркестра, то даже если тебе дадут звание прапорщика и поставят во главе оркестра, ни уважения, ни авторитета тебе это не добавит. Кстати, так и произойдет в будущем, когда на замену прапорщику Слатвинскому приедет какой-то хмырь из Ленинграда, но в звании прапорщика. Его старшинство развалит оркестр за считанные недели.
Первая смена караула потопала на улицу, и я — в их числе. Хоть тут повезло: когда придём со смены, в караульном помещении уже всё будет налажено и расставлено по своим местам.
Во дворе мы выстроились в шеренгу и Конюшков зачитал расписание постов. Мне достался парк боевых машин.
— Налево! За мной, шагом марш! — скомандовал Геннадий Николаевич и повёл нас по постам, вместе со старым разводящим, который должен был забрать своих часовых.
Парк боевых машин находился в центре гарнизона и был огорожен своим собственным забором с металлическими воротами.
Дежурный по парку сдал нам под охрану всю территорию и отбыл со своим нарядом.
В общем-то, пока охранять было нечего, так как парк буквально кишел танкистами, водителями автомобилей и их командирами. Все боксы были открыты и боевая техника, высунувшись из них, застыла в ожидании приказа выдвигаться. И он не заставил себя ждать. Один из танков хрюкнул, выплюнул целое облако сизого дыма и от него, как от зажигалки, столбы дыма стали подниматься от всех остальных, стоящих в шеренге. Я почти прижался к дверям какого-то закрытого на огромный замок помещения, чтобы не попасть под гусеницы «адских водителей» и стал наблюдать. Первый танк, стоящий на правом фланге, резко дернулся и прямо прыгнул вперёд. Шустро развернулся и грохоча гусеницами по древней брусчатке, покатил на выход. Распахнутые ворота парка делались с большим запасом по ширине и в них вполне могли проехать два танка рядом. При условии, что их водители имеют хотя бы минимальные навыки вождения. Первым шёл танк командира батальона, у которого, по идее был лучший водитель батальона. Чтобы показать класс вождения молодым водителям-салагам, только что пришедшим из учебки, водитель-ас, не снижая скорости проскочил ворота и сразу же сделал эффектный разворот, чтобы выехать на дорогу, ведущую к выезду из полка. Правда эффект был слегка подпорчен тем, что корма танка, не полностью вышедшая из парка, своротила левую стойку ворот, вместе с монументальной каменной башенкой, на которой они и висели. Зато следующим за ним танкам проезжать было гораздо легче.