— Да уж, от таких асов нужно держаться подальше... — сказал я сам себе и стал следить за выходом техники ещё внимательнее.
Мои первые два часа пролетели быстро, потому что скучать не приходилось. С техникой, покидающей полк происходили разные забавные и не очень приключения. «Как они вообще добираются до места?» — удивлялся я. — «А ведь впереди ещё сами учения и возвращение! Теперь понятно, почему практически ни одни учения не обходятся без потерь. При чём, не только техники, но, иногда и личного состава.»
Наконец, сквозь развороченные ворота, показалась жидкая цепочка часовых под водительством Конюшкова.
Смена...
Я уже собрался было прокричать по уставу: «Стой, кто идёт?», но меня опередил Вася Онопко — идущий первым в цепи, а значит, менять меня будет он.
— Шурик, ну тебя и на минуту оставить нельзя! Уже сломал целый парк боевых машин! — закричал он.
Все, топающие за ним, заржали, включая разводящего.
— Зато вам будет чем заняться на посту — можете складывать кирпичики и стишки читать:
Камень на камень,
Кирпич на кирпич.
Умер наш Ленин —
Владимир Ильич.
— Шурик, поосторожнее с такими шутками! — проворчал Конюшков.
— А это и не шутки! Умер же! — ответил я. — И ворота восстанавливать надо.
— Ленин и теперь живее всех живых! — продекламировал с пафосом неугомонный Вася.
— Иди уже на пост! — подтолкнул его Конюшков.
— Как это?! — возмутился Вася. — А где вот это вот всё: «Стой! Лежать! Ползи, а то стреляю!»
— Ой, балабол... — вздохнул Конюшков. — Шурик, пошли.
— А! Я ещё вспомнил! — прокричал Вася нам вслед. — Это как его?.. Хэнде хох! Во!
Мы прошлись по всем постам и сменили часовых.
В караулке обнаружился уже налаженный быт. Кто-то даже притащил из студии наши нарды. Эта игра пользовалась просто сумасшедшим успехом у всех музыкантов. Я-то её увидел впервые как раз в оркестре, но все сверхсрочники были просто помешаны на ней и могли играть непрерывно часами напролёт. Смена, которая должна была спать, вся была здесь, за столом и наблюдала баталию между Студниковым и Ключным.
— А почему не спим? — спросил заходя в караулку Конюшков.
— Да не успели ещё устать, — отмахнулся Студников. — Вася, ходи!
Ключный бросил кости.
Мы, сменившиеся с поста, обязаны были бодрствовать, не покидая караульного помещения. Меня нарды совсем не интересовали и я, выбрав уголок подальше от игроков и болельщиков, попытался поразмышлять о дальнейших своих действиях.
Что мы имеем? Всю ближайшую неделю с хвостиком, мы топчем брусчатку полка в качестве часовых. Всё остальное время сидим как арестанты в караулке. Чем можно заняться? По уставу — ничем! Даже читать ты мог только устав караульной службы и больше ни одной посторонней буквы! Хотя, скорее всего, на это наше оркестровое начальство посмотрит сквозь пальцы. А вот что насчёт гитары, например? Я бы посочинял чего-нибудь.... Нужно будет спросить у старшины. А чем заняться в данный момент? Можно повспоминать музыку и тексты хороших вещей, которые потом, по выходу из заточения, мы и разучим с группой.
В голове сама собой зазвучала прекрасная мелодия. Что это?