— Что за шум, а драки... — Сергей Сараев заглянул в дверной проем. — А драка есть. Ничего себе монстр!
Меня слегка потряхивало. Только сейчас я хорошо рассмотрел мертвую крысу. Это был действительно выдающийся экземпляр! Не удивительно, что она не смогла пролезть в стандартную крысиную нору. Но как она сюда попала?
«Крыса, загнанная в угол, очень опасна! И кончать её нужно быстро и без раздумий!» — сами собой возникли в голове известные слова.
* * *
Временами почти переходя на бег, я домчался до дома Габриэль намного быстрее обычного. Звонок в домофон.
— Ya?
— Если б не было тебя, скажи, зачем тогда мне жить? —пою в микрофон песню Дассена в русском варианте и сразу же слышу радостный вздох. Жужжит замок двери, я толкаю дверь и вхожу в подъезд. Наверху хлопает дверь и лёгкий перестук каблучков по ступеням. На середине лестницы Габи падает в мои объятия и я так стискивал её, что чувствую, как она перестаёт дышать. Быстрыми поцелуями она покрывает моё лицо, но я, наконец ловлю её губы и надолго припадаю к этому нежному источнику наслаждения. Мы чего-то бормочем, не вслушиваясь ни в свои слова, ни в ответные. Разве важен сейчас смысл? Нам слова не нужны...
Утолив первый голод изголодавшихся душ, поднимаемся в квартиру. Там только Тоби. От былого стеснения не осталось и следа и мы здороваемся почти как родственники. Он всё понимает и перекинувшись со мной парой ничего не значащих слов уходит к себе. Понятливый парень!
Мы идём в комнату Габи, я бережно обнимаю её и начинаю, теперь уже очень нежно и не спеша ласкать её. Даже в глазах темнеет от избытка чувств. Потом мы сидим обнявшись и любим друг друга глазами.
— Саша, я не думала, что так бывает. — тихо шепчет Габриэль глядя на меня сияющими глазами.
— И правильно думала, — киваю я. — Так не бывает.
Габи смотрит удивлённо.
— Так бывает только если ты со мной. — добавляю я.
Габриэль тихонько смеётся и легко целует меня в нос.
— Я знаю, поэтому так и люблю тебя. — говорит она просто.
Я не знаю, что ей ответить и молча обнимаю.
— Счастье ты моё ненаглядное! — нахожу, наконец , как мне кажется, подходящее слово. Но ошибаюсь.
— Ненаглядное? — переспрашивает Габриэль. — Что это значит? Я не знаю такого слова
— Это значит, что я вот смотрю и смотрю на тебя и никак не насмотрюсь. Не нагляжусь! Хочется смотреть и смотреть, понимаешь?
— Понимаю, - кивает Габи и вдруг с улыбкой добавляет. — А ты разве только смотреть хочешь? Больше ничего?
— Ах ты, провокатор! Ну, держись!
Мы кувыркаемся на кровати и в какой -то момент я понимаю, что нужно остановиться, иначе последствий не избежать. Я с трудом отрываюсь от такого желанного тела, но, видимо слишком резко, потому что Габи спрашивает:
— Что-то случилось? Я сделала что-то неправильно?
— Ох, солнце моё, — тяжело вздыхаю я. — Я боюсь, что я могу сделать, что-нибудь неправильное.
Габи смотрит внимательно. Потом тихо говорит:
— Да, я понимаю. Сейчас не время. Мы сделаем это попозже.
Её слова звучат для меня совершенно неожиданно! Никак не могу привыкнуть к её манере говорить всё как есть, без жеманства или ложной скромности. Она живой человек, тем более влюбленная молодая девушка. Желание близости абсолютно естественно. И почему об этом нельзя сказать открыто? Ведь ни кому-то постороннему. А ведь я, даже прожив в три раза больше её вот так запросто сказать не могу.
— Габи, счастье ты моё! — я прижимаю её к груди. — Вот никогда не думал, что такая девушка может существовать на свете. И что она будет моей! Господи, если ты есть, сделай так, чтобы мы не расставались всю жизнь!
— Он, конечно же есть! - отвечает Габи оторвав голову от моей груди и глядя мне в глаза. — Но наша любовь зависит прежде всего от нас. Бог даёт только возможность, а хранить её должны мы сами. И я сделаю для этого всё, что в моих силах. Я обещаю это тебе.
От её слов вдруг что-то стало с моими глазами и я усиленно начинаю моргать. Никто и никогда не говорил мне таких слов.
— Габи. — только и смог я прошептать и зарылся в её волосы, чтобы она не увидела мои мокрые глаза.
— Я тоже обещаю тебе, что ты будешь для меня единственной женщиной. Первой и — единственной!