— Да, меня предупреждали, чтобы я проконтролировал и при необходимости оказал всяческую помощь, - кивнул Вольфганг. - Я как раз собирался проверить приехали вы или нет. Пойдём вместе посмотрим, что нужно сделать.
Парень собрался было идти, но я его остановил:
— Один момент ! У меня есть одна личная просьба.
— Слушаю.
—Я хотел бы попросить тебя записать наше выступление на магнитофон. Да, я знаю, что у тебя есть такая возможность.
— Но зачем? - удивился Вольфганг. - И потом, мне никто не говорил, что это нужно сделать!
— Это очень нужно мне и нашей группе! И уверяю тебя, ты не пожалеешь!
Видя недоуменный вид звукорежиссёра, я стал растолковывать ему идею.
— Сегодня здесь будет корреспондент радио и из городской газеты, а также фотокорреспондент. Все они будут делать репортажи о совместном торжественном мероприятии городской и партийной администрации с представителями командования советских войск. Корреспонденты напишут статьи, фотограф напечатает снимки в газете, а геноссе с радио сделают репортаж и им очень не помешали бы записи песен, которые мы будем исполнять.
— Ну, это не обязательно, — не согласился парень. — Скажут , как обычно,несколько слов и этим ограничатся.
— Только не в этот раз! - убеждённо сказал я. — Я тебе обещаю, что некоторые наши песни станут популярны и их захотят послушать многие. А где взять записи этих песен? У тебя! Ты сможешь хорошо заработать!
Весь вид парня выражал недоверие.
— Вы так хорошо играете? - с сомнением спросил он. - Почему я о вас ничего не слышал? А я стараюсь быть в курсе всех новостей из мира молодежной музыки. В нашем зале играют лучшие группы ГДР.
— Ну вот видишь —; здесь играют лучшие и мы! Значит и мы в числе лучших! - пошутил я.
Вольфганг улыбнулся, но я его не убедил.
— Вольфганг, ты ведь ничем не рискуешь и ничего не теряешь, — выложил я последние аргументы. — Ну, не понравятся записи на — сотрешь! А вот если не запишешь, а у тебя начнут все спрашивать, вот тогда точно потеряешь! И много...
Последние слова подействовали на него.
— А чьи песни вы исполняете? — я понял, что это последние его сомнения.
— В том и дело, что песни наши и ещё никому не известные! - улыбнулся я, видя, что это его наконец, заинтересовало. — Мы играем конечно и чужие вещи, но их можешь не писать или сотрешь потом. А новые — очень тебе советую записать. Не прогадаёшь!
— Ок, каков мой процент от продаж? Если я соглашусь.
Ого! Вот это деловой подход! А я, кстати совсем об этом не думал, мне ведь сейчас не деньги важны, а известность.
Я собрался было уже отмахнуться от гонорара, но вовремя вспомнил о шинели, висящей в гримёрке и кальсонах, надетых под брюками. Я долго собираюсь ходить в таком виде на свидание? Не дай бог Габи увидит этот шедевр лёгкой промышленности СССР, получит психологическую травму на всю жизнь! В монастырь уйдёт!
И я, напустив деловой вид спросил:
— Сколько ты обычно берешь с других групп?
— Ну, это зависит от их статуса и раскрученности, — уклончиво ответил Вольфганг. — Я не знаю как пойдут продажи и пойдут ли вообще...
— Это понятно, — согласился я. — Давай тогда так сделаем: сейчас мы идём на сцену, ты подключаешь свою аппаратуру, мы сыграем пару песен, чтобы ты отстроил всё, как надо и как раз услышишь, что мы из себя представляем. А потом договоримся о проценте, идёт?
— Договорились, — согласился, наконец Вольфганг.
— Только одно условие! — я снова его тормознул. — Этот разговор должен остаться между нами. Никто в группе об этом не должен знать.
— Ты хочешь забрать все деньги себе? — на его лице отразились не очень хорошие мысли обо мне. — Это, конечно твоё дело, но....
— Нет, ты неправильно меня понял! — остановил я его. — Я не хочу, чтобы они знали, что ты будешь нас записывать. Сегодня и так, при такой публике, они будут чувствовать себя скованно и я боюсь, что это помешает им показать всё, что они умеют. А если узнают, что идёт запись, а это наша первая попытка, то вообще могут запаниковать. К тому же, сегодня с нами будет петь девушка, немка и это её первое выступление. Ей волнения и так хватит через край.
— Ок, no problem! — Взгляд парня потеплел. — Извини, но ты сам выглядишь очень, очень... — он подбирал подходящее слово. — Совсем молодым. Ты разве не волнуешься?
— Конечно волнуюсь! А тут ещё тебя приходится убеждать!
— Извини, я не хотел...