После завершения инициации мы с женой заехали в супермаркет. И там, ощущая, как энергия продолжает литься сверху прямо в мою верхнюю чакру, я вдруг увидел, как длинные стеллажи с товаром изгибаются и пляшут, как в кривом зеркале. Мне пришлось держаться за тележку, чтобы не потерять равновесие. Уж тут точно не могло быть никакого внушения!
А потом, овладев немного этой энергией, я стал пробовать воздействовать ею на людей и лечить. Практика показала, что абсолютно все чувствуют эту энергию — кто сильнее, кто слабее, но чувствуют все. А вот исцеление или хотя бы облегчение происходило не у всех.
Бывали феноменальные случаи: диагностика, когда удавалось распознать болезнь раньше врачей с их аппаратурой, и излечение от недугов, не поддающихся обычным методам. Но я заметил: результат нельзя было гарантировать. В, казалось бы, одинаковых случаях всё происходило по-разному. А это ведь и есть базовый принцип научного подхода — повторяемость. Если можешь многократно воспроизвести результат — это реальность. А если сегодня помог, а завтра нет — значит, ты шарлатан.
Я постепенно забросил это занятие. Хотя твёрдо знал: оно реально. Наверное, всё зависело и от личности пациента, и от моего собственного состояния. Когда я всем сердцем хотел помочь и буквально выжимал из себя всё, на что способен, а пациент доверял мне полностью — всё получалось. Но нельзя всё время гнать автомобиль на скорости 250 км в час: рано или поздно приходится сбавлять ход или притормозить.
В этой реальности я ни разу не использовал рейки. Не считая случая с Линдой. Но с животными это работает иначе — они открыты изначально. С людьми всё сложнее. Поэтому я не знал, пойдёт ли энергия рейки через меня здесь, ведь в этой реальности я не проходил инициацию, канал мне никто не открывал.
И вот сейчас я явно ощущал, как поток энергии, всё более нарастая, буквально пронизывает меня — входя в макушку и растекаясь по всему телу. Мощный столб проходил по позвоночнику, разделяясь по пути на две ветви, уходящие в руки, и выходил из ладоней. Многочисленные ручейки разбегались от позвоночника по всем органам, наполняя их и заставляя работать в сверхрежиме.
Руки нестерпимо горели.
«Слишком узкие каналы выхода», — мелькнуло в сознании.
Это мои мысли?
«Потоки, проходящие по ним, недостаточны для исцеления».
Нет, это не я...
Я будто слышал чей-то бесстрастный голос, наблюдающий за процессом.
«Есть варианты?» — спросил кто-то.
Так он не один?
Я вспомнил, что только однажды слышал голос в своей голове так ясно — когда он помогал мне поставить диагноз. Обычно я просто видел больной орган, который выделялся ярким цветом, а остальные, не затронутые болезнью, проявлялись слабо, лишь контурами. Иногда приходилось догадываться: почему, например, печень почернела или покрылась ядовито-жёлтыми пятнами. Иногда просто приходило знание — цирроз. Откуда оно — не ясно, приходилось проверять.
И лишь однажды, когда подруга жены попросила «посмотреть» её, я ничего не увидел, но отчётливо услышал:
«У неё рак печени».
Я тогда растерялся. Передо мной сидела молодая, цветущая женщина — и этот диагноз! Как ей это скажешь? А вдруг ошибка? Вдруг просто моя фантазия? Я осторожно расспросил её о жизни, семье, работе. Оказалось, работает в дочерней компании «Газпрома» в Москве, их регулярно обследуют. И я решил, что, наверное, это всё-таки мои выдумки. Но на всякий случай посоветовал по возвращении сдать анализы.
Подруга уехала и забыла мой совет. А я вдруг, среди бела дня, снова услышал тот же голос:
«У неё рак печени». Меня как будто кто-то торопил, напоминал...
По моему настоянию жена позвонила и уговорила подругу пройти обследование.
Московские врачи посмеялись: «Вы абсолютно здоровы. Не слушайте шарлатанов!»
Это был август.
А в декабре подруга позвонила и убитым голосом рассказала, что у неё действительно рак. Я стоял рядом и слышал разговор. Женщина говорила что врачи почти гарантируют лечение. И тут в голове вновь раздалось:
«Пусть приезжает. Ты ей поможешь».
Но она отказалась — у них договор с Кремлёвской больницей, а при необходимости отправляют в Германию: «там любую заразу победят».