«Ей не помогут», — ответил голос.
Я растерялся. Как я, дилетант, возьмусь лечить рак? А если ошибусь? Если она умрёт у нас в квартире? Может, это шизофрения? Мои фантазии ?.. Когда она отказалась, я даже почувствовал облегчение: я ведь предложил, она отказалась.
А в апреле позвонил её сын: мать умерла.
От этого удара я оправился не сразу.
И вот теперь — снова эти голоса. Такие ясные, отчётливые.
«Есть другие варианты?»
Мои невидимые наблюдатели общались между собой.
«Открывать ему широкий канал слишком поздно, он не выдержит потока. Между ступенями посвящения должно пройти время для адаптации».
Кому это он говорит? Я и так это знаю!
«И что, совсем ничего нельзя сделать?»
Э, вы это о чём?!
«Можно попробовать полный контакт».
«Грелка на всё тело?»
«Вечно ты со своими пошлыми шуточками!»
«А я при чём? Это люди придумали».
«Ну да, а тебе нравится».
«А есть лучше?»
«Для меня — есть. Кстати, это он и придумал».
«Ну-ка, ну-ка, интересно!»
«Ручки».
«Ручки? В каком смысле?»
«В прямом. При полном контакте нужно, чтобы как можно больше клеток обоих тел установили связь на всех уровнях: тактильном, энергетическом, информационном».
«И при чём тут ручки?»
«Чтобы проще было настроиться и осуществить этот полный контакт, он придумал образ: каждая клеточка тел, участвующих в процессе, протягивает руки навстречу другой клетке. Когда они обнимаются — происходит полный контакт».
«Да он романтик и фантазёр в одном лице. Пожалуй, признаю: “ручки” лучше, чем “грелка”».
«Значит, даём добро?»
«Конечно. Нужно же спасать эксперимент. А то он, чего доброго, натворит дел, если она уйдёт».
В смысле “уйдёт”? Вы там что, совсем офонарели?!
«Он нас слышит? Я вроде не активировал контакт».
«Значит, контакт активировался с его стороны. Энергией-то он накачан выше лимита».
«Прекрасно. Тогда должно получиться. Действуй!»
Я понял: последнее было сказано мне.
Но для полного контакта, как они это называли, ничто не должно мешать.
— Клаус, выйдите, пожалуйста, — повернулся я к отцу Габи. — И не входите, пока не разрешу. Проследите, чтобы никто не шумел. Мне нужна полная тишина. Быстрее, пожалуйста!
Клаус кивнул, не задавая вопросов. Я закрыл за ним дверь, выключил свет, оставив лишь ночник. Быстро сбросил одежду и осторожно снял с Габи влажную ночную рубашку.
Она лежала на спине — худенькая, беззащитная. Сердце сжалось. Я лег рядом повернул Габи на бок и попытался прижать её к себе. Нет, так ничего не выйдет! В таком положении я не мог расслабиться и сосредоточиться на лечении, приходилось всё время удерживать её обеими руками, чтобы она не упала обратно на спину. Лечь сверху? Но она такая слабая!..
«Ещё ни один мужчина не раздавил женщину, даже при более энергичных действиях».
Они там забавляются, что ли?
Я осторожно положил Габи на спину, расправил под ней простыню и накрыл своим телом. Подтянул одеяло на себя повыше и, постепенно расслабляясь, опустился полностью.
Волна тонкой, нежной энергии пошла от неё ко мне. Господи, у тебя ещё есть силы?..
Я сосредоточился — и увидел, как из меня потянулись десятки, сотни крошечных ручек. Навстречу им — другие, слабые, робкие. Вот они встретились: пальчики касаются друг друга, потом руки обнимаются — и тела сливаются воедино.
Энергия рейки, копившаяся во мне, хлынула в её опустошённое болезнью тело. Я видел, как оживают органы Габриэль, наполняясь живительным светом, как светлые сгустки несутся, растворяя чёрные пятна заразы.
В меня сверху шла новая волна рейки, восполняя потери. Я чувствовал, как по телу текут ручейки пота.
А потом — отключился.
Очнулся я от лёгкого прикосновения к шее — что-то нежное скользнуло по коже. Волна тепла растеклась по всему телу. Вновь вернулись ощущения, и я почувствовал под собой мокрое тело Габриэль. Поднял голову и встретил её взгляд.
— Как легко… — прошептала она, снова коснувшись губами моей шеи.
— Легко? — попытался улыбнуться я. — А я боялся раздавить тебя.
— Я совсем тебя не чувствую, — шептала она. — Как будто это просто тёплое одеяло… и оно колется.
«Вставай! Нужно быстро смыть с неё и с тебя весь негатив. Постель в стирку, комнату очистить.»