— А они там? — удивляется Габи.
— Здравствуй, моя дорогая! — смеюсь я. — А где же им быть? Там не только они, там ещё и целая бригада медиков.
— Да? — округляет глаза Габи. — А как же мы выйдем? У нас же нет одежды.
— А так же как и зашли! Вернее, как я тебя принёс. Ты думаешь сюда мы попали в одежде?
— И они всё видели?
— Ну тебя вряд ли они рассмотрели, а вот меня — во всей красе!
Габи смеётся и опускает глаза.
— И правда, красиво.
— Это ещё не лучшее состояние, а вот потом я тебе покажу!...
И мы оба хохочем. Да, нервное напряжение всегда выходит причудливыми путями.
В дверь осторожно стучат, очевидно услышав наш хохот.
— Габи, ты знаешь такое выражение: застукали? — спрашиваю я. — Вот это оно и есть!
Габи прикрываясь ладошкой смеётся.
— Момент! — говорю я в дверь и выбрав сухое полотенце старательно обматываю Габи. Получается не очень. Мне всегда было удивительно, когда видел в разных фильмах, как женщины элегантно обмотавшись полотенцем могут ходить в нём хоть пол-дня. У меня, как бы я ни старался, оно падает максимум, через две минуты.
— Габи проверь сама, а то в самый ответственный момент рискуешь оказаться голышом перед незнакомым мужиком. И не делай такие мечтательные глаза — я не разрешаю!
Габи притворно вздыхает:
— Слушаюсь и повинуюсь,мой господин!
— Вот это мне нравится! — говорю и пытаюсь замотаться сам.
— Иди сюда, ты не правильно делаешь! Давай я! — машет рукой Габи.
— Только ничего не трогай! — строго говорю я и Габи смеётся, слегка покраснев. — Во-во, знаю я тебя...
Глава тринадцатая
Понимаю, что наше поведение не совсем адекватное для постороннего человека, но, к счастью, его нет — мы одни. Нервы, получив такой энергетический удар, и не так шалить могут.
Наконец мы более-менее прикрываемся, и я открываю дверь душа. За ней стоит Клаус, и я даже вздрагиваю — такое беспокойство написано у него на лице. Ещё бы! Дочь, почти при смерти, голый русский солдат тащит её зачем-то в душ, они там занимаются непонятно чем целую вечность, и как финальный аккорд — почти безумный смех! Тут любой испугается!
За спиной столпилась та же компания в полном составе.
— Привет, — тихонько сказала Габи, переступая порог. Шла она вполне уверенно, но я крепко держал её за руку — для подстраховки. На лице Клауса испуг сменился изумлением, а из-за его спины, со слезами на глазах, выскочила фрау Марта и обняла дочь.
— Приготовьте, пожалуйста, побольше чаю, хорошо бы с лимоном и мёдом, и какой-нибудь калорийный бутерброд. Сыр, масло, колбаса... Ну, вы знаете.
— Ой, не знаю, есть ли у нас мёд! — на секунду оторвавшись от дочери, сказала Марта.
— Ну, пусть Тоби сбегает в магазин, — пожал я плечами. — Что? — спросил я, заметив странный взгляд Клауса.
— Сейчас почти час ночи, — как бы извиняясь, ответил он. — Всё закрыто.
— Как? — не поверил я. — Я же пришёл около четырёх дня!
— Да, вы очень долго спали с Габи.
Теперь понятно было его волнение и почти истерика матери, с которой она обнимала дочь. Это мы пролежали часов семь или восемь!? Как она подо мной не задохнулась? Какой-никакой, а вес у меня есть, и я ведь лежал полностью расслабленный на её груди, в которой больные, ещё и прижатые таким весом лёгкие должны были работать...
Клаус поспешил на кухню, а Марта повела Габи в комнату.
— Стойте! — почти закричал я, вовремя вспомнив, что комнату нужно очистить. Насчёт обычной дезинфекции ничего сказано не было, а значит, она и не нужна. Энергетика сожжёт всё — и на физическом, и на энергетическом плане.
«Правильно».
О, так вы всё время были здесь?
«Разве можно было такое пропускать?»
Ну-ну, «наблюдатели»...
Марта терпеливо ждала, что я скажу.
— Отведите Габи лучше в вашу комнату. Найдите, во что её одеть. Пока вещами из её комнаты пользоваться нельзя. И не входите туда, пока я не закончу.
Не обращая внимания на изумлённый взгляд врача, я вернулся в комнату Габриэль. Плотно прикрыл дверь и закрыл на замок. Давно замечал, что во время энергетических практик — будь то лечение, медитация или просто тренировки — в комнату начинают лезть все, кому там делать нечего. А если комната закрыта, обязательно появится какой-нибудь деятельный сосед, которому срочно нужно просверлить дыру в стене. Хорошо, что сейчас глубокая ночь, а немцы обычно свято соблюдают ночной покой. По крайней мере, когда они в своей стране, а не на отдыхе на чужбине.