— Иди ко мне!
Я просто до безумия жаждал прикоснуться к ней! Габи мгновенно оказалась у меня на коленях и крепко обняла меня за шею, стараясь посильнее прижаться. Я уткнулся лицом в её копну волос, с наслаждением вдыхая её запах, от которого сразу закружилась голова. Я пил и пил этот дурманящий запах, позабыв обо всём на свете, и желал только одного — чтобы это никогда не кончалось!
— Ручки... — тихо прошептала Габи.
Откуда она знает? Я что, говорил это вслух? Но она же была уже без сознания!
— Они обнимаются!
Когда мы очнулись, в гостиной никого не было, только из кухни доносились еле слышные голоса. Габи подняла голову, и наши глаза встретились. Действительно, ничего нет прекраснее, чем глаза любимой и любящей. Я попытался вспомнить какое-нибудь нежное слово, которое ещё не говорил, но не смог.
— Не надо ничего говорить вслух, — прошептала Габриэль. — Я их слышу.
И, закрыв глаза, она потянулась губами к моим...
— Мне нужно идти, — произнёс я ненавистные слова, и Габи вздрогнула.
— А как же я?
— Я тебе оставлю мои ручки, — сказал я, целуя её в складочку на лбу. — А с собой возьму твои. И мы всегда будем вместе.
— А ты завтра придёшь?
— Нужно сначала пробраться в полк.
— А как же ты пройдёшь? — встревожилась Габи. — А тебя не ищут?
— Надеюсь, что нет. Но если я не вернусь до подъёма, тогда у меня будут большие проблемы.
— Тогда иди скорее! — Габи поднялась с дивана. — И приходи обратно!
— Пойдём к твоим родителям.
На кухне сидели Марта и Клаус, терпеливо дожидаясь нас. Бессонная ночь и переживания, а также всё то, что они наблюдали, абсолютно вымотали их. На них тяжело было смотреть.
— Вам бы надо было идти спать, — сказал я, заранее зная ответ.
— Ну что ты, Александр! — слабо возмутился Клаус. — Как можно было вас оставить? Мы, конечно, ничем не могли помочь, но всё-таки...
— Александр, а что было у Габи? — спросила Марта. — Ахмед, который приходил утром, сказал, что у неё лёгкая простуда, даже можно было и укол от температуры не делать. Он сделал его в дань уважения, как мой коллега, чтобы Габи быстрее поправилась.
— Ахмед? Коллега?
— Да, у нас сейчас работает группа врачей из Сирии, на стажировке. ГДР оказывает помощь в развитии здравоохранения в их стране, — стала объяснять Марта. — А так как сейчас много вызовов из-за эпидемии гриппа, их отправили на первичные вызовы.
Я уже её не слушал, чувствуя, как погружаюсь в информационный поток. Комната Габи, она на кровати, рядом сидит очень смуглый араб в белом халате, отец Габи выходит из комнаты за стаканом воды. Араб достаёт шприц из коробочки, надевает иглу на шприц, набирает в него жидкость и делает укол...
И что?
Шприц окрашивается ядовито-желтым цветом. Ясно. Совсем не цвет здоровья. Ошибка врача? Плохо стерилизованный шприц? Араб упаковывает шприц в коробку и берет в руки ту, из которой доставал ампулы для инъекций. В коробке шесть ампул с какой-то жидкость и четыре пустых ячеек. Он удовлетворённо кивает и тут жидкость в ампулах начинают светиться знакомым ядовитым цветом. Сукааа!...Приходит понимание. О таком варианте я даже не думал!
Я вижу, что все смотрят на меня.
— Фрау Марта, у вас ведётся журнал посещений пациентов на дому?
— Да, конечно! - кивает Марта. — Если поступает телефонный вызов, дежурная медсестра записывает данные больного, его адрес и передаёт их участковому врачу.
— Но это обычная процедура, — уточняю я. — Вы сейчас сказали, что из-за эпидемии, а также наличия врачей-стажеров, по вызовам идут они?
— Да, там, где участковый врач не может посетить всех на своём участке. — соглашается Марта.
— И этот Ахмед, — я с трудом удерживаюсь, чтобы не материться. — Он пришёл по вызову к Габи потому что ваш участковый врач был перегружен вызовами?
— Я не знаю точно, — засомневалась Марта, — Но мне кажется, я видела вчера доктора Витте, это наш участковый врач, в госпитале. Когда очень много вызовов врач даже не возвращается в госпиталь, ему просто некогда.